- Сам напросился, так слушай, - наконец решилась она. - Мой отец был учителем в Замошье. Мы его дома редко и видели. Днем, известно, в школе, а вечерами мотался по деревням, проводил собрания, читал лекции. Домой возвращался поздно. Мы с матерью привыкли к этому... И вот однажды отец пришел на закате солнца. Мы вместе поужинали, потом долго сидели, говорили и спать легли поздно. А ночью его забрали. За связь с польской дефензивой. Сказали, что установилась эта связь давно, еще в то время, когда отец учился в Несвижской учительской семинарии. В сентябре следующего года западные области Белоруссии воссоединились, и мать стала добиваться, чтобы ей сказали, какие он имел связи с дефензивой. Ей обещали. И год, и два... Потом началась война. Я ушла из Минска, когда немцы были уже на товарной станции. Студенты нашего института подались кто куда. Я пошла на восток. Где только не была, что не делала! Потом решила идти в армию. Меня направили в школу младших авиаспециалистов, и с конца сорок второго я служу в полку. - Она показала свои руки, красивые, словно точеные. - Ставлю пушки, ты знаешь... Вот этими руками...
- Этими руками на арфе играть...
Кривохиж вскочил из-за стола и как-то растерянно оглянулся. Можно было подумать, что только теперь до него дошел смысл того, о чем рассказала Катя. Круто повернулся и сверху вниз поглядел на нее.
- Испугался?
- Я? Испугался? А знаешь, что я еще никогда ни на земле, ни в воздухе ничего не боялся?
- Иван, не говори так.
Он подался к ней, но тут же, будто опомнившись, отошел, взял полотенце, осторожно приложил к одной, потом к другой щеке. Видно, ожоги саднили - так болезненно искривились уголки его губ.
Катя жалела, что рассказала все как есть об отце. Вскочила с табуретки.
- Не буду... Больше не буду рассказывать...
Кривохиж смотрел в окно.
"Сказала, как было. Что тут такого? Пусть знает", - подумала Катя.
А Кривохиж стоял молчаливый, будто оглушенный.
- Засиделась я... - сказала Катя.- Солнце заходит. Пора домой.
Кривохиж точно проснулся. Помог ей надеть шинель, погладил рукой хлястик и, поправляя ремень, тихо, точно самому себе, сказал:
- Как быстро прошло время...
- Не скучай, Иван. Быстрее поправляйся. - Катя надела ушанку, попрощалась.
Он вышел на крыльцо, помахал рукой и, вернувшись в палату, остановился у окна. Глядел на синий снег, по которому на лыжах пошла Катя. Скоро она скрылась за холмами.
Кривохиж прилег на койку. Вспомнились довоенные годы, родное село, брат Александр. Как тот хотел учиться! Но надо было в городе нанять квартиру, купить обувь, одежду, а хозяйство у отца было бедное, об этом и думать нечего было... Брат ходил пешком в семилетку в Слуцк, и только в морозы да в метели становился на квартиру к давнему другу отца, сторожу клуба.
Александр... Сашка... Где ты теперь?
4
Из дивизии сообщили, что в полк вылетел член военного совета армии генерал Снегирев. Пищикова это не удивило. Генерал часто бывал в полку. Тут его все уважали и встречали с радостью.
Позвонив в штаб, Пищиков приказал, чтобы его замполит майор Синявский сейчас же шел на старт. Сам Пищиков оставил возле оперативного дежурного штурмана полка капитана Ражникова и вышел из КП.
Мороз заметно сдал. Низкое серое небо, еще вчера висевшее над аэродромом, посинело и как будто приподнялось. Там-сям сквозь тучи снопами пробивались лучи солнца.
Идя на старт, Пищиков увидел, что солнце осветило почти все Кулики. Засверкали на хатах снежные шапки, и деревня вдруг показалась незнакомой и какой-то особенно привлекательной. Пищиков даже остановился, как будто только что перелетел сюда с другого аэродрома и впервые увидел Кулики.
Усмехнулся, глядя на высоченные капониры, в которых стояли машины управления полка, на маскировочные сетки.
"Почти перезимовали, а я... - подумал он. - На дворе уже март..."
По краю взлетной полосы за стоянками самолетов оружейники несли вороненую авиационную пушку. Занятый своими мыслями, Пищиков поглядел на них равнодушно.
Механиков догнал старший летчик первой эскадрильи Васильев. Отстранил заднего механика, понес пушку. Послышался звонкий девичий голос. "Кто же это так щебечет?" - Пищиков посмотрел на механика-дивчину, которая шла рядом с Васильевым.
Миновав эскадрильскую землянку, он вышел на взлетную полосу. Сгибаясь под тяжестью пушки, Васильев радостно улыбался Кате.
"Вон что!" - подумал Пищиков, давая дорогу механикам.
Васильев увидел командира полка.
- Помогаю Катерине Васильевне,- сказал он.
- Васильевне или Васильевой?
- Пока что Васильевне, товарищ командир, - летчик с улыбкой посмотрел на Катю. Та покраснела, принялась поправлять волосы, вылезшие из-под ушанки. Была она в валенках, в теплой куртке.
Пройдя немного, Катя оглянулась. Сверкнула на командира полка черными глазами и побежала на стоянку.
"Такие глаза могут охмурить не одного Васильева", - подумал Пищиков.
