— Такой рыжий?
— Да, тот самый. У меня на станции он встречался со скиврами из мира мавсков, среди них была и Нормаах.
— И ты могла бы пропустить меня к мавскам?
— Вряд ли. Это совсем другие пространства, там очень сложные переходы, а у тебя еще осталось плотное тело. Ты не сможешь так далеко от него оторваться.
Наличие у него плотного тела бывшей жене явно не нравилось, но эту больную тему они обсуждали уже сотни раз, когда пытались жить вместе.
— В свое время вы именно для этого хотели меня использовать, — напомнил Ольгерд, — говорили, что я — «глубоководная рыба с крыльями».
— Мы тогда не представляли всей сложности.
— Значит, Нормаах существует, — задумался он, — где-то там у мавсков…
— Или у вас на Земле.
— Такое возможно?
— Теоретически да. У мавсков свои центры погружения.
— Черт возьми. Маррот! Почему ты раньше об этом не говорила?!
— О чем? О том, что есть другие тонкие миры? Разве ты этого не знал?
— Да, но мне и в голову не приходило, что какие-то мавски внедряются к нам!
— Они этого не делают. С какой стати им внедряться к нашим предкам? У них свои есть. Я же сказала, что теоретически такая возможность существует. Вот и все.
От такой возможности у него даже голова заболела.
— Больше ничего не можешь мне сообщить? — спросил он недовольно.
— Больше ничего, — пожала она прекрасным плечом.
— Тогда проводи меня к выходу.
— Папа! Ты где?! — мысленно воззвал Ольгерд к отцу, опускаясь на излюбленную планету черных тигров Голубиану.
Небо было небесно-голубое, горы — дымчато-голубые, дальний лес — голубовато-синий. Трава расстилалась под ногами нежной зеленью. Ольгерд не успел насладиться пейзажем, как рядом с ним образовались три огромные черные кошки с оскаленными клыками.
— Белый! — внял он вполне четкую и недружелюбную мысль самого крупного тигра, — что тебе здесь нужно?!
«Охрана», — понял он с тоской, — «придется драться».
— Конечно, придется, — тут же ответил на его мысль другой тигр, весь поджарый как гепард и порядком потрепанный в поединках.
— Я вас не боюсь, — сказал им Ольгерд, — я такое видел, что вам и не снилось, кошки домашние… живете тут как в раю и думаете, что знаете, что такое борьба?
— А ты что знаешь о борьбе? — презрительно спросил крупный.
— Холеный белый хомячок! — добавил третий тигр.
Ритуал предстояло выполнить. Ричард не раз предупреждал его.
— Черт с вами, — с досадой выругался Ольгерд, — сейчас узнаете.
Тело его моментально стало белым с четырьмя мощными лапами. Когти были черные. Невесомость мешала почувствовать свою силу, но все же он не был таким беспомощным птенцом, как Эдгар когда-то. Десять лет с Анзантой научили его многому. Он расставил лапы и мысленно врос в землю, в эту зеленую, шелковистую травку.
— Ну? Кто первый?
Первым вышел поджарый. Он явно рвался в бой, хоть и был потрепан.
— Ты слабей меня, — телепатировал он навязчиво, — ты жалкий белый комок шерсти! Белые не умеют драться! Все они трусы и лежебоки!
Этот прием внушения был знаком. Ольгерд выставил встречную мысль о том, что белым не нужно доказывать свою силу в мальчишеских драчках, это и так очевидно. Противник оскалился и прыгнул. Ольгерд встретил его оплеухой, подкрепленной сиреневым выбросом. Сам он даже не шелохнулся при этом, задние лапы надежно упирались в землю.
Так продолжалось раз десять. Потрепанный прыгал, а он молча отражал нападения, стоя на месте как скала. Тигры не знали, что «белой сирени» у Ольгерда Оорла больше, чем достаточно. Он не был искусен и виртуозен в бою, но по выносливости равных ему нашлось бы мало. К тому же здесь он не был слеп, он видел энергию, и это облегчало задачу.
— Отойди, Дерзкий Клык, — усмехнулся крупный, — тебе эту гору не сдвинуть.
— Но он не боец! — рявкнул разгоряченный противник, — он ничего не может!
— Он умеет ждать. Отойди, теперь я померяюсь с ним силой.
Этот прыгать не стал. Он остановился в десяти шагах и выбросил вперед белую сферу. Ольгерд ответил сиреневой. Разряд молнии оглушил и ослепил. Так они стояли довольно долго, пытаясь сдвинуть друг друга, и Ольгерд наконец разозлился по-настоящему. Его сиреневая сфера резко посинела и просто вырвалась из-под контроля. Кажется, с ним случилось то, на что обычно жаловался Герц — непроизвольный, резкий выброс.
После такого выброса силы улетучились совсем, опустошенный белый тигр, уязвимый как перышко, подогнул лапы и опустился на траву. Соперник мог бы сделать с ним теперь что угодно… но соперник улетел слишком далеко. Он приплелся, устало переступая лапами, и царственно прилег рядом с Ольгердом.
— Ты победил, Белая Скала. Тебя не сдвинуть.
— Вот зачем нужны ваши поединки, — усмехнулся Ольгерд, — наконец-то я понял. Чтобы получить имя.
— Твой отец, Серый Коготь будет горд за тебя.
— Отец меня любит любого. Впрочем, как и я его.
— Ты не понимаешь, белый.
— Куда уж мне!
— Мы никого не пропускаем без поединка. Это закон.
— Мне нужен отец. Я могу его видеть?
— Теперь можешь.
Здесь очень легко было оказаться в нужном месте, надо было только захотеть и довольно четко представлять, куда ты хочешь. Этого Ольгерд не знал.
— Где живет Ричард Серый Коготь? — спросил он.
