Находившийся в Купьянске батальон взбунтовался, хочет идти к Махно, его первые шаги не парализованы. Меры приняты. Необходимо разрубить узел по вопросу командования второй, тринадцатой, восьмой армий, которые поднимает Ворошилов, настроенный против Дыбенко, иначе путаница, гибельно отражающаяся на ликвидации паники и дальнейшей борьбе с противником.
О войсках Махно и его намерениях здесь абсолютно никто не знает. Грановский»[541].
Тогда же 31-го мая из РВС Республики, то есть от Троцкого, в адрес Раковского и замнаркома Межлаука поступила телеграмма:
«Приведение 2-й Украинской армии в надлежащий вид возлагается на товарищей Ворошилова и Межлаука немедленно. По сокрушении главных Григорьевских сил товарищ Ворошилов должен перебросить наиболее надежные части, которыми командует, на помощь 2-й Укрармии, с одной стороны, для противодействия корпусу Шкуро, с другой стороны, для упорядочения бригады Махно. В помощь товарищу Ворошилову и Межлауку будут посланы Южфронтом и Москвой политработники, красные офицеры и вообще командный состав, задача сводится к тому, чтобы использовать эффект разгрома григорьевских банд и, подтянув достаточно надежные части, расколоть Махно в этих целях, устранив верхушку, подтянуть внизу. Товарищам Ворошилову, Межлауку сообщить немедленно»[542].
Участок фронта Мариуполь–Волноваха–Велико-Анадоль, занимаемый нашей дивизией, устоявший перед бешеным натиском деникинцев и являвшийся опасным для них плацдармом возможного контрнаступления, решил сокрушить сам Троцкий.
Приведенные выше документы говорят, что были тяжелые бои, но мы держали фронт: еще и слова не было сказано о созыве экстренного съезда Гуляйпольского округа на 15 июня 1919 г., а Троцкий готовил войска для ликвидации махновщины. В дальнейшем он будет мотивировать свои действия тем. что махновцы, якобы, открыли деникинцам фронт и собирались провести контрреволюционный съезд.
А между тем 31 мая командукр Антонов-Овсеенко получил от ЦК требование — в три дня дать Южфронту все затребованное главкомом.
Командукр отвечал:
«Выполнить предписанное вами — дать в три дня все затребованное главкомом для Южфронта — не могу. За последний месяц затребовано от меня пять бригад пехоты с артиллерией, одна кавалерийская бригада. Пока послано Южфронту два кавалерийских полка, две бригады пехоты, три бронепоезда. Сегодня и завтра отправляются два бронеотделения, 3 броневика и кавалерийский особый полк с двумя броневиками. Вчера начали грузиться в Одессе два пехотных полка с батареей. Остальные 7 пехотных полков не могу отправить даже в течение недели. С Западного фронта уже сняты и находятся в чистке, в Киеве два полка, один из них всего 650 штыков, другой 1 500, но командный его состав нужно сменить; через два дня снимается с фронта Чигиринский полк — 1 300 штыков, и может быть Новгород-Северская бригада до 2 000 штыков. Все это страшно переутомлено от почти непрерывных походов, боев и лишений, нуждается в чистке и пополнениях. Новгород-Северская бригада сдерживает на Шепетовском направлении напор шести гайдамацких полков и сменить ее трудно.
Восстания не прекращаются во всей правобережной Украине. Григорьев действует партизанскими отрядами. Все узловые станции приходится занимать сильными частями и, кроме того, иметь маневренные группы. Поэтому, в полном сознании своей ответственности за оборону Советской власти на Украине, заявляю: выполнить ваши приказания не могу. Делаю все, что могу, в понуканиях не нуждаюсь. Или доверие или отставка»[543].
Революционно честный, отлично понимающий обстановку на Украине, патриотически настроенный, Командующий войсками Украины Антонов-Овсеенко мешал Троцкому и был отстранен им от командования войсками и вообще отозван с Украины.
Это отстранение из состава военных руководителей нанесло громадный моральный и политический ущерб в сражающихся войсках, но развязало руки Троцкому.
Мы тем временем жили заботами о фронте. Пополнение отсутствовало, снабжение ухудшалось, боеприпасов почти не было.
Махно терроризировал продорганы и органы снабжения вообще, не будучи в состоянии своим аппаратом выполнить требования боевого участка дивизии.
Последнее время одежда, сырье, металл, уголь, плуги, косилки — все шло в Гуляйполе. Получая для дивизии деньги (жалование войскам), он не всегда посылал их бригадам, отчего бойцы периодически не получали скудного красноармейского пайка. Он транжирил ими в Гуляйполе, используя не по назначению. По этим вопросам мы часто ссорились и доходили до серьезного, чуть ли не расхождения, вынося Махно и штабу порицание и недоверие. Но всякий раз, как дело принимало серьезный оборот, набатовцы нас мирили.
Они говорили: «Что вы заботитесь о большевиках! Посмотрите, как они прибирают богатство страны к своим рукам, как диктаторски управляют народом, как монополизируют Украинскую революцию, Советы депутатов! Стоит о них говорить! Вот, когда гуляйпольские заводы начнут выпускать патроны, снаряды, шашки, тогда никто из вас не захочет не только спорить, но вспоминать о них.
