В телеграмме говорилось: «Я никогда не стремился к высшему званию революционера, как это себе представляет высшее командование, и, оставаясь честным революционером по отношению к революции и народу, заявляю, что с 2-х часов дня сего 28 мая не считаю себя Начальником дивизии, а следовательно и комбригом 3. Представляю право воле каждой бригады составляющим 1 Повстанческую дивизию переходить в ведение командования Южфронта или разбиться на самостоятельные отряды и работать в интересах народа — это их воля. Сам же прошу прислать человека, который бы принял отчетность выдаваемых штабом армии средств. Ибо я как революционер считаю, что больше полезного сделал для революции, чем те, которые приказывают, которые делают как они хотят, а не как этого требуют условия, количество войск и доверие этих войск.
Я больше сделаю в низах народа для революции — я ухожу.
Батька Махно»[521].
По получении этой телеграммы командование 2-й Украинской армии тогда же 28-го мая 1919 г. приказывало:
«Начдив 7 Чикванайя.
С получением сего передать командование боевым участком тов. Трифонову и выехать в Гуляйполе в штаб бригады Махно для приема бригады и назначения в ней нового командования ввиду сложения Махно своих полномочий.
Командарм 2 — Скачко Член Реввоенсовета (неразборчиво)»[522].
Тогда же 28 мая была передана по прямому проводу записка В. И. Ленина Предсовнаркому Украины Раковскому:
«По донесениям Южфронта из всего того, что должен был дать Антонов по приказанию Главкома, прибыло фактически два полка и то небоеспособных. Обещанные Подвойским мобилизованные рабочие не прибывают. Между тем Махно откатывается на запад и обнажает фланг и тыл 13-й армии, открывая свободный путь деникинцам; в направлении на Миллерово противник собирает силы, чтобы пойти на соединение с восставшими казаками. Нам приходится прибегать к героическим мерам вплоть до посылки на юг массами командных курсов, что в ближайшее время может лишить Красную Армию красных командиров, между тем Антонов и Подвойский отделываются пустыми и хвастливыми телеграммами, которые остаются невыполненными.
Ввиду этого ЦК РКП постановляет: каждую минуту промедления военной помощи Южфронту со стороны Украины считать преступлением, за которое несут полную ответственность Антонов и Подвойский. Сосредоточить все силы на Донбассе, снять с Западного фронта все возможное, сократив до минимума все активные действия на вашем Западном фронте. Послать уполномоченных в Харьков и Екатеринослав для поголовнейшей, энергичнейшей мобилизации рабочих для Южного фронта под их личной ответственностью. Антонов обязуется в течение трех дней дать Южному фронту все подкрепления, которые от него затребовал Полевой штаб. Эшелоны должны начать отправку не позже чем через 24 часа после получения этого постановления в Киеве...»[523].
И тогда же 28 мая командюж Гиттис в своем приказе командованию 13-й и 8-й армий указывал:
«1. Противник значительными силами теснит правый фланг 13-й армии и угрожает захватом Бахмута.
2. Наши части под давлением противника медленно отходят...»[524].
Чувствовалось общее и хорошо подготовленное наступление Деникина по всему фронту.
Еще 21 мая под угрозой с тыла, рейдирующей конницы генерала Улагая, Ю-я армия оставила рубеж Маныча в районе Великокняжеской (Пролетарская). Поспешный отход 9-й армии, обнажившей фланг, а затем и тыловые коммуникации 10-й армии, вынудил последнюю к быстрому отступлению переходами по 40–50 км в день вдоль железной дороги Торговая–Царицын[525].
25 мая белоэстонцы совместно с белогвардейцами захватили Псков[526]. 27 мая белые взяли Луганск[527], Шкуро занял Ясиноватую и Криничную. 29 мая Шкуро занял ст. Никитовку, Горловку, Енакиево. Гришине было сдано 13-й армией вообще без боя, без выстрела. В этот же день противник занял станции Хацапетовку и Дебальцево[528].
Тогда же 29 мая фронт 9-й армии оказался прорванным и белогвардейцы приближались уже к станции Миллерово, углубившись в расположение 9-й армии на 75 км[529].
30 мая части 13-й армии оставили Бахмут[530] и, почти утратив боеспособность, начали безостановочный отход на север. Отступление 13-й армии повлекло за собой отход войск 8-й армии[531].
Таким образом, во второй половине мая 1919 г. обстановка на Южном фронте резко изменилась. Инициатива перешла в руки противника. Контрудар противника в Донецком бассейне и его наступательные операции против 10-й и 9-й армий переросли в общее контрнаступление белогвардейских войск на всем протяжении фронта от Азовского моря до среднего течения Волги[532].
Южфронт трещал по швам. Солдаты устали от борьбы, пали духом, наблюдалось массовое безразличие, растущая дезорганизация войск, недавние поражения создавали критическую ситуацию. Армии Южфронта теряли стремление и способность к победе. Дезертирство росло. Так, например, при отправке из Харькова на фронт из состава бригады скрылись 1 500 бойцов[533].
Время было грозное.
