— Нужно, чтобы ваш заместитель подполковник Клейменов остался здесь и пропустил через мост бригаду.
— Передайте это ему.
Такие эпизоды были на фронтовых дорогах. Во многих случаях приказы об освобождении дорог для пропуска подвижных групп вперед не выполнялись. Поэтому большие и маленькие начальники вплоть до комкора вынуждены были проталкивать колонны, действуя решительно. Но я первый раз видел бездействие и безразличие командира бригады.
В 12-ть часов бригада вошла в Заечар. И масса жителей города, собравшиеся по обе стороны улиц, оставив свободными только проезд, радостно встретила нас, с таким же энтузиазмом, как болгары. Не зная сербского языка, отличающегося от русского в большей степени, чем болгарский, мы, однако, понимали суть возгласов:
— Да здравствует Красная Армия! (Живили, о Црвена Армия!)
— Да здравствует Советский Союз!
— Да здравствуют русские братья! (Живили, о браче русс!)
Нас забрасывали цветами, протягивали тарелки с фруктами и сосуды с молоком. И это — на второй день движения нашего корпуса! Трудно было представить, что творилось в первый день.
А на пути часто встречались щиты-указатели, установленные регулировщиками корпуса. Рядом с медведем, слоном и конем был изображен и наш олень, вытянувшийся в красивом прыжке.
Сразу после прохода села Брестовац началась узкая, больше пригодная для движения телег, чем техники, дорога. Наступившую ночную мглу дополнил моросящий туман, все больше сгущавшийся по мере подъема к перевалу у горы Потой-Чука. В дополнение к узости дорога местами стала скользкой. Колонна же шла без света фар.
Движение бригады замедлилось. И не только из-за природных условий: наша колонна «села» на хвост 14-й мехбригады, испытывавшей те же «прелести» маршрута, что и мы, крайне тяжелого до Жагубицы. Ход колонны стал рваным: то стоим, то движемся.
Иногда движение прерывалось из-за «пробок», возникавших там, где остановились сломавшиеся машины. На отрезке пути до Жагубицы пришлось убрать с дороги два танка, одну самоходно-артиллерийскую установку и четыре грузовых автомобиля. ООД быстро устраивал для них ниши в подошвах наиболее отлогих скатов, упиравшихся в дорогу; в эти ниши откатывались вручную или буксировались лебедками, танковым тягачом ломаные машины. Ниши умело и быстро делал, иногда взрывчаткой, минно-саперный взвод под командованием старшего лейтенанта Сентемова.
Сложно было: и управлять бригадой, знать положение походных эшелонов: в целях скрытности использование радиосвязи было запрещено. Мы пользовались только подвижными средствами связи: офицеры связи на мотоциклах доставляли донесения в штаб бригады и распоряжения в части и подразделения. Ввиду этого донесение из хвоста колонны, скажем, от тылового пункта управления (ТПУ) доставлялись на КП два часа при длине 17 км.
Когда голова колонны прошла перевал Потой-Чука и на несколько минут остановилась, из ночной мглы внезапно вырвался свет фар машины, двигавшейся к нам навстречу. Мы с полковником Сергиенко смотрели карту при свете фонарика у моей радийной машины, когда «нарушитель» сравнялся с нами. Комбриг уже показывал шоферу рукой, что надо выключить свет, когда перед нами из мглы появился генерал Жданов в сопровождении двух офицеров штаба корпуса. Пожав нам руки, он спросил не комбрига, а меня:
— Где колонна бригады?
— Голова в 400-х метрах впереди, хвост два часа тому назад был в Брестоваце, сейчас предположительно на подходе к перевалу у горы Црни-Вырх.
— Что значит «предположительно»?
— От хвоста до КП офицер связи на мотоцикле движется два часа.
— Ах да, конечно. Все мы без радио.
И, адресуясь к полковнику Сергиенко, приказал:
— А с ломаными машинами не возитесь, как другие. Сбрасывайте с дороги в пропасть. Лучше десяток машин потерять, чем опоздать к Мораве. И вот еще: после Жагубицы разрешаю движение с включенными фарами.
— Есть. Мы опаздываем из-за того, что дороги заняты.
— Знаю. Не только 14-ю, но и 15-ю держит 352-й тяжелый самоходно-артиллерийский полк. А я был поражен его смелостью и умением проехать навстречу колонн двух мехбригад, по дороге, едва позволяющей одностороннее движение.
Наше движение не прерывалось под воздействием каких-либо сил противника. 92-я стрелковая дивизия на всех тропах, выходивших на маршрут, выдвинула подразделения в виде неподвижных боковых застав, образовав для корпуса своеобразный коридор безопасности.
Трудные условия движения изматывали механиков-водителей танков, поэтому в Жагубице, куда бригада вышла к 20-ти часам, уже вторично подменили механиков командиры танков, каждый раз на два часа.
Не выдерживали те танки, которые прошли от Карманово до этих мест, движение с непрерывными поворотами. Бортовые фрикционы перегревались, и чтобы исключить коробление дисков, делались остановки для охлаждения.
С включением после Жагубицы фар скорость возросла и впереди идущей 14-й бригады и нашей. Мы пришли в Шатонье в 4 часа 11 октября, опоздав на 8 часов.
В пять часов помощник комбрига по техчасти доложил ему:
