— Хорошо бригада Красной Армии наступает! И нашей бригаде с ней хорошо наступать.
Около 23-х с половиной часов командир 3-го батальона майор Ковалев передал по радио:
— Вижу реку Саву и разрушенный железнодорожный мост.
— Отлично! Продолжайте наступление вдоль реки на север к Савскому мосту.
— Понял, выполняю.
К 24 часам бригада вышла на рубеж — площадь Мостар, взорванный мост, повернула фронтом на север, а продвинуться не смогла: противник оказал сильное огневое и численное сопротивление. Доложил об этом в штаб корпуса и предложил комбригу закрепиться, а с рассветом, после доразведки, возобновить наступление.
— Посмотрим, что скажет командир корпуса, — ответил он. Вскоре к радиостанции вызвал меня начальник штаба корпуса.
— Ваше решение утверждается. Комкор действиями бригады доволен, и объявляет командованию, и всему личному составу благодарность.
— Что, Обатуров, сказал Чиж?
Я повторил. Полковник Сергиенко схватил микротелефонную трубку и начал говорить, но клапан не нажал.
— Нажмите клапан, — подсказал и показал я.
— Владимир Филиппович, служим Советскому Союзу! Знаете, в жестоком бою сломили врага! Он хитер, но мы действовали хитрее. Сейчас двинемся брать мост.
Офицеры штаба улыбались, а ответ полковника Чижа был слышен:
— Предложение Обатурова о возобновлении наступления с рассветом генералом утверждено.
— А… Понял.
Положив трубку, комбриг с недовольством обратился ко мне:
— А ты почему мне об этом не доложил?
— Вы же сразу взяли трубку и разговаривали с Чижом. Во-вторых, мой доклад Чижу вы слышали и не возражали.
— Впредь докладывать!
— А что толку? — вмешался подполковник Листухин. — Что бы начальник штаба не предлагал, вы, Александр Евсеевич, молчите: и не утверждаете, и не отвергаете.
— Я соглашаюсь.
— Не совсем, — упорствовал Иван Яковлевич. — Командир корпуса согласился с предложением Обатурова до утра закрепиться, а вы хотите немедленно наступать. А все растянуто по улицам незнакомого города, люди за ночь устали.
— Ну, ладно. А о благодарности надо донести до всего личного состава.
— Вот радиограмма, подпишите, — предложил подполковник Листухин.
Из трех подписей, заделанных на документе, полковник оставил только свою, и, возвращая после подписания, сказал:
— Достаточно одной.
— У нас так было принято годами, — заметил Иван Яковлевич.
Между тем майор Федоров печалился:
— Ведь могли бы мы выйти сюда на 5—6 часов раньше, если бы перешли в наступление одновременно с другими бригадами.
Качнув головой в знак согласия, я промолчал, чтобы не раздражать полковника.
Вскоре прибыл полковник Джока Иованович. Весь пылающий радостью, он воскликнул:
— Победа! Мы уже у Савы!
— Это еще не победа. Вот возьмем мост, тогда — победа.
— И мост возьмем! — с подъемом говорил он.
— Знаете, Дока, мы за ночь убедились в том, что при всякой неустойке и пехота и танки фашистов отходят к мосту. Значит, силы обороны предмостного района все время усиливаются, и нам будет нелегко.
— Каковы дальнейшие ваши планы, — спросил я.
— Одна бригада по-прежнему с вами. Другие бригады, что ночью взяли поселок и станцию Топчидар, пойдут громить фашистов в районе сахарного завода.
— Это хорошо. 13-ю бригаду вы прикроете с тыла.
Надо отметить, что жители города всюду нам оказывали помощь, даже под огнем. Они указывали, сколько и где засело в зданиях гитлеровцев, где установлены орудия, минометы и танки.
Перед рассветом 15-го октября бригада внезапно перешла в атаку и овладела юго-западной частью станционных путей, северо-восточнее взорванного железнодорожного моста. А с утра, после короткой артподготовки, продолжила наступление, штурмуя дом за домом по улицам Милоша Великого и Штрассмайерова. До половины дня продвижение составило всего полкилометра. Но это позволило взять под обстрел Савский мост 76 мм наземными и 37 мм зенитными орудиями. Дневное движение транспортных средств противника по мосту с половины дня было парализовано.
В восемь часов 2-й мотострелковый батальон совместно с подразделениями 11-й дивизии НОАЮ овладел поселком Жарково. Это обрадовало нас, и мы подтянули 2-й батальон для совместных действий с бригадой. В 17-ть часов он занял для обороны рубеж в одном километре к северо-востоку от сахарного завода, прикрыв бригаду от возможного удара от Чукарицы.
