Ноги Настройщика коснулась холодная и шершавая плоть. С криком он извернулся и долго лупил по грязи мечом. Нога медленно наливалась огненной болью… Яд. В черном небе закувыркались отвратительные твари с человеческими лицами. Они призывно улыбались, обещая покой. Продемонстрировав им полузабытый жест, Михаил потревожил остатки бэргов. Спасенный ими вновь запылал крохотный огонек сознания.
Вспомнилась Тейра — зеленоглазая эльфийка, валькирия, дева битвы. Ее вид не принес облегчения. Следом в снедаемом лихорадкой мозгу проявился образ Линээ. Маленькая, хрупкая ваарка, способная противостоять любой напасти. Именно она вытащила Михаила на твердую почву. Он огляделся — кривобокие чистые деревца, кустарник и сухая желтая трава танцевали перед глазами смутными образами земли обетованной.
Тонкий лучик солнца позолотил пелену тумана.
— Выбрался. — Настройщик с облегчением потерял сознание.
Из забытья его выдернул удар хвоста. Во рту чувствовался странный привкус — Ласковый поил друга кровью убитой птицы.
— Где я? — Постанывая, Михаил сел. Чувствовал он себя муторно, но не смертельно. — Какой сегодня день?
Солий, неопределенно фыркнув, занялся добычей. Позавидовав его аппетиту, Михаил отыскал подходящее место у корней поваленного дерева, наплевал на легкие протесты разума и достал из Средоточия таговский нагревательный элемент. Собранные сучья занялись жарким пламенем, гоня из мышц арктический холод. Наспех обжаренное мясо с кровью провалилось в желудок до обидного незаметно.
— Останемся здесь до утра. — Ласковый не возражал.
Остатки дня и бесконечная ночь разлились окрест тревожными шорохами, скрипами и стонами. Вокруг одинокого костра, не решаясь переступить границу светового круга, вкрадчиво стелились неясные тени.
Нервы зашкаливали, туманя рассудок. Адреналин лился потоком — ни вздохнуть, ни расслабиться. И нет сил терпеть изматывавшую неизвестность. Глухо зарычав, Михаил подхватил меч и прыгнул в темноту. Успел коснуться чего-то обжигающе холодного, получил могучий удар в грудь и в падении вернулся к огню.
Ласковый взорвался лучами. Перекрывая невообразимый грохот, Михаил крикнул:
— Берите!! Давайте твари! Я не жадный!
Устало пискнув, солий прекратил рушить мир и опустился на плечи другу. Настройщик подавился криком — не за горами час, когда Ласковый испустит последний луч. Вместе с духом.
— Отдыхай, не бойся, — как можно увереннее сказал Михаил. Солий поверил.
С рассветом Настройщик осмотрел поле недавней битвы — поваленные деревья, курившиеся дымком ямы и останки ночных гостей. Рассеченные на части громадные кожаные «мешки» демонстрировал миру нежно розовые внутренности.
Михаил осторожно приблизился к грудам плоти. Ему требовалось мясо.
— Съедобно, нет… Ласковый, твое мнение?
Зверек утвердительно пискнул.
После обильного завтрака, чуть скрасившего общий отрицательный настрой бытия, Михаил пристроился в сумраке вывороченных корней и оценил свое состояние. Раны, гематомы, растяжения, нулевой мышечный тонус — широкое поле деятельности для бэргов. Умирать в подобной клоаке, мягко говоря, не хотелось.
— Бывало и хуже. — Настройщик, стиснув зубы, поднялся на ноги. Завернул в плащ кусок вырезки, проверил амуницию и отправился в путь.
Секунды и минуты. Минуты и часы. Однообразные движения, звуки и запахи. Вне пространства — лишь туман и тени деревьев.
В очередной попытке выяснить, где находится запад, Михаил прозевал овраг. Рухнув с трехметровой высоты, он несколько минут приходил в себя, цедя невнятные проклятия… Демонстративные жалобы пресекло шипение Ласкового.
Овраг наполняли кости. Непередаваемо белые они пугали изломанными формами и количеством. Вздрогнула земля.
— А ведь идут… — Забыв про усталость, Михаил попытался сходу одолеть склон.
Шаги приближались… Затрещали сучья.
Овраг остался позади. Не глядя по сторонам, Настройщик сконцентрировался на беге. Неизвестный хищник мчался следом, хриплым ревом недвусмысленно намекая на незавидную судьбу димпа.
Цепкие сучья, пни, буреломы растворились в клочьях тумана. С натугой вздохнув, Михаил распластался на земле — мелькание пейзажей прекратилось. Далекий рык стих.
— Не тебе… меня… догнать. Млекопитающее.
Ласковый присвистнул в знак солидарности. Отдышавшись, Михаил глянул на мутное пятно солнца в зените. Требовалось отвлечься — сосредоточиться на простом и незамысловатом действе. Прочувствовать толику радости. А без обеда и война — не война.
— Славная погодка. Туман фигня. Сыровато, конечно… Ласковый, ты прикинь массу гнавшейся за нами твари. Отожрала ж… — Михаил задумчиво прожевал кусочек безвкусного мяса. Молчание угнетало. — Ласковый, прекрати.
Солий с невинным видом подобрал хвост.
— Отряд ждать не будет… и никто ждать не будет.
Настройщик представил ехидную физиономию Чета, пессимистично хмыкнул и отогнал образ. Сила Курьера — в быстроте маневра. И никаких родственных чувств.
— Я выберусь.
Едва вечерние тени заполнили лес, Михаил остановился. Весело, по-домашнему, запылал костерок, окрашивая изломы коры золотистыми бликами.
— Иди сюда, — раздался шепот в темноте.
