Живы. Вот и все, что знал повелитель темных пустошей о судьбе экипажа "Жемчужины" и своего единственного друга. Мальчишки, с которым он вместе вырос, и вместе мечтал о дальних странствиях. Океан звал их обоих, манил чем-то необычайно важным. Что скрывали далекие земли, если они действительно существуют: пустые мечты, обманчивые грезы, опасные заблуждения или действительно что-то жизненно необходимое для Акарама?
Ян до сих пор не знал ответа.
Княжество Сорем, Киорские вассальные земли,
третья неделя зорничника* 69-й год
*августа
— Эй, красавица, — чужой голос прозвучал, словно гром среди ясного неба.
Аглая вздрогнула и обернулась. Незнакомец подобрался близко, безумно близко. Как она только не заметила? Увлеклась спелой ягодой, задумалась? Не важно теперь.
— Эх, хороша-а-а, — хриплым баритоном выдохнул мужчина в форменной одежде. — Не бойся, не обижу.
Девушка замерла испуганным мышонком. За спиной густые заросли, в руках почти полная корзинка малины, а тропинку загораживает довольно скалящийся здоровяк. Таких великанов она никогда прежде не встречала, и еще никто на нее ТАК не смотрел. Рукава у сарафана длинные, ворот высокий, шея и та платком замотана, а будто и нет одеяния. Будто она и вовсе, как последняя блудница, обнаженной разгуливает.
Наемник шагнул вперед, а незадачливая сборщица наконец отмерла. Швырнула плетенку прямо в руки чужаку (ягод, конечно, жалко, но жизнь дороже) — и бросилась наутек.
Позади раздались ругательства, беглянка мучительно покраснела и припустила изо всех сил, взмолившись Небесным Владыкам. Ей бы только оторваться, а там спрячется — ищи ветра в поле. Недаром она этот лес как свои пять пальцев знает.
Надежда не оправдалась. Подол зацепился за колючий побег ежевики, нога ушла в сторону, и Аглая упала. С трудом сдержала крик, поползла…
— Попалась, — довольно констатировал солдат.
На ноги беглянку подняли, схватив за ворот сарафана, и впечатали спиной в ствол ближайшего дуба. Вот теперь она закричала, громко, отчаянно.
— Мне все нравится. Давай еще, — ухмыльнулся наемник, прижимая к дереву собственным телом. Чужие ладони по-хозяйски огладили бедра девушки, развязали платок.
Аглая заплакала.
— Не нужно, пожалуйста.
— Тебе понравится, — заверил незнакомец. — Или думаешь, с чужаками будет лучше? Надеешься, они упустят такой цветочек?
Девушка замерла, огромными напуганными глазами смотря на солдата. Вести о грядущей войне неохотно расползались по затерянным в лесах деревням, но все же достигли Лесовицы. Однако подвыпивший староста не принял известие всерьез, да и мужики решили, что в их глушь беда уж точно не сунется. За двадцать пять лет мира многое забывается. Вот и бегали детишки в лес за дарами Небесных Владык, как обычно. Малина уродила на славу: и сборщикам сдать, и варенье сварить, и на сбитень останется. Правда ягода уже отходила, но Аглае много и не нужно.
— Вот и молодец, — одобрил наемник, заметив, что жертва притихла. — Порадуй идущего на смерть земляка.
Он обвел шершавым пальцем контур девичьих губ, а потом рванул ворот сарафана.
— Пожалуйста, отпустите. Я буду кричать.
— Кричи, — согласился мужчина и закрыл ее рот грубым, собственническим поцелуем.
В груди защемило и стало нечем дышать… Ох, не так она представляла свой первый поцелуй, вовсе не так. Перед глазами поплыло, а как иначе объяснить клочья зеленого тумана, молниями мелькающие на поляне?
Солдат отшатнулся и заорал, страшно, надрывно. Кинулся прочь, споткнулся на ровном месте… Упал, покатился по траве, хрипя и расцарапывая лицо.
— Дыши, — приказал кто-то. — Ну же, дыши.
Аглая послушно вдохнула, а потом судорожно закашлялась. Зеленый туман теперь был повсюду, а из него вышло трое… существ. Дивной красоты девушка, в сотканном из трав платье и с цветочным венком на голове, старуха в одеянии из корней и мха, ростом чуть больше двух локтей, и дева, между пальцами которой красовались перепонки, а наряд ее представлял полное непотребство. Вместо юбки на талии был завязан огромный платок из ивовых листьев, открывающий правую ногу, бесстыдно облепленную водорослями, выше середины бедра; темные волосы сбились в колтун, овитый тонкими, лохматыми корнями. В руках нелюди держали сплетенные из лозы фонарики с заключенным внутри зеленым пламенем.
Наемник тоненько завыл и затих.
— Дыши, — напомнила обладательница венка из белых водяных лилий.
Она больше товарок походила на человека, и, если бы не туман, что ластился к девичьей фигурке, будто кошка, чудное платье и распущенные волосы, можно спутать с баронессой, а то и вовсе княжной.
Аглая опасливо покосилась на несостоявшегося насильника и сползла вниз по дереву. Ноги ее больше не держали.
— Осуждаешь? — поинтересовалась старуха голосом, схожим с вороньим карканьем. — А если бы мы не пришли?
Девушка ничего не ответила, настороженно рассматривая огоньки в фонариках. Они манили за собой, что-то напевая, вот только жительница Лесовицы не могла разобрать слов.
