— Не бойся, я буду рядом, — ласковая улыбка адресовалась инкубу. Офицерам достался решительный, властный взгляд. — Я В СВОЕМ ПРАВЕ, — сказала княгиня, четко выговаривая каждое слово. Не отставляя и тени сомнения. Связка ключей и венчальный браслет вспыхнули в лучах солнца.
Офицеры слаженно поклонились. Лица застыли бесстрастными масками.
Пальцы бережно дотронулись до запавшей щеки. Демон хотел возразить, но не стал. Не хватило сил и решимости.
— Живи, я приказываю, — прозвучало, словно гром среди ясного неба.
Губ Мэйнарда коснулся тонкий шелковый платок, изящная женская ладонь уперлась в плечо, не позволяя отстраниться. Инкуб и не смог бы — не посмел.
Можно ли назвать поцелуем прикосновение губ той, что мыслями была не с ним? Женщины, отыскавшей самые заветные воспоминания и поделившейся ими без остатка. Княгини, чьих приказов невозможно ослушаться.
Что-то внутри шепнуло: "Хватит". Алиса отодвинулась. В глазах демона отражалась жаркая благодарность, смешанная с изумлением.
— Отнесите гостя в Восточную беседку, — распорядилась хозяйка темных пустошей.
Инкуба уложили на широкую лавку, Алиса заняла плетеное кресло, а Крис тут же пристроил голову у нее на коленях.
— Клаус, — позвала молодая женщина связного. — Оповести Яна.
До прихода мужа она просидела неподвижно, кутаясь в косматый плед.
— Я тебе изменила, — были первые слова, которые услышал владыка Акарама. И зачем-то спросил:
— С кем?
— С ним, — Алиса указала на спящего Мэйнарда.
— Не похоже. Что-то он едва живой.
— Я его поцеловала, — обреченно промолвила любимая супруга. Голос дрогнул.
Ну вот, она изменяла, а он должен утешать.
— Через платок, — торопливо добавил офицер, которому вообще-то полагалось не вмешиваться. Правда, при одном взгляде на поникшие плечи княгини даже досконально заученный Устав не позволил промолчать.
— Кормила, — констатировал Ян и приказал охране: — Оставьте нас.
Офицеры беззвучно ретировались, Алиса заплакала.
"Убью гада", — подумал правитель Акарама. И вовсе не за так называемый поцелуй, а за то, что довел до слез.
— Твоему подопечному помощь нужна, срочная.
Жена вяло встрепенулась.
— Но я не буду ничего делать, если ты не прекратишь плакать неизвестно из-за чего.
Зрачки изумленно расширились. Закрепляя успех, повелитель темных пустошей опустился на корточки около кресла.
— Я не сержусь, Алиса, и не считаю передачу энергии изменой. Еще недавно ты приказывала, не сомневаясь в своих действиях. Что изменилось теперь? Жалеешь?
— Нет. Прости.
— У кого ты просишь прощения? У князя или у мужа?
"У мужа", — хотела она ответить, но эти слова так и остались не сказанными. "Живи, мой хранитель, и знай: ни одну женщину ты не сможешь полюбить сильнее меня. Ни одна не сумеет затмить твой разум, став важнее всего во Вселенной", — вспыхнули перед внутренним взором строчки из древней книги.
Алиса не чувствовала себя обделенной. Не ревновала к титулу и долгу. Пусть даже в ее объятиях Ян никогда не забывал о том, кем является. Благодаря этому сейчас мужчина действительно ПОНИМАЛ. Не одобрял, давно хотел отослать навязчивого визитера прочь, однако принял ее решение. Ее право, дарованное им самим и землей Акарама.
— Спасибо, — выдохнула Алиса. — Помоги ему, пожалуйста.
— Обычно жены просят золото, бриллианты и балы, а ты — сохранить жизнь демону.
— Наверное, я неправильная жена…
— Ты самая лучшая. Ни о чем не беспокойся. Поставишь чайник? Я скоро приду. А хочешь, поедем на бал в Тарин или Сорем? Там есть такие затейники. Маскарады, тематические вечера… Чего только не придумают.
Алиса задумалась, а потом честно призналась себе, что не испытывает ни малейшего желания.
— Адель рассказывала, в Радоре каждую субботу оркестр играет до рассвета. Ты меня пригласишь?
— Конечно, экономная моя.
По дороге к замку она улыбалась. Улыбалась, заваривая чай, и, когда Ян переступил порог кухни, его встретила мягкая, счастливая улыбка женщины, без которой мир потерял бы все яркие краски.
Добровольно отданная княжеская кровь — идеальное средство, восстанавливающие силы нежити. Правда, безумно редкое. Мэйнарду выпала честь испытать его на себе. Ну что сказать? Эффект превзошел все ожидания. Однако оставалось одно "но": щадить нервы демона в планы Яна не входило. Инкуб за бесстрастной маской повелителя Акарама чувствовал приближение шторма. И не ошибся.
— Что ты увидел в ее душе?
— Я никогда никому не скажу об этом.
— Что. Ты. Увидел. В. Ее. Душе? — повторил свой вопрос хозяин темных пустошей.
Мэйнард понимал, чем могут обернуться случайно обретенные знания, но не мог смотреть и не видеть.
— Она принадлежит вам целиком и безраздельно. Ни один демон не сможет завладеть ею.
— О том, что сегодня произошло, никто не должен узнать. Никто. Тебе ясно?
Молчаливый поклон. Волосы касаются травы.
— Если еще раз я увижу ее слезы из-за тебя…
Демон опустился на одно колено, низко склонив голову. А во дворе воцарилась зимняя стужа, заставив осень стыдливо ретироваться. На энергетическом уровне. Для глаз простого обывателя картинка осталась прежней: поздние цветы, осыпанные золотой пылью листья.
— Хорошо, ступай.
— Благодарю.
