Ян о чем-то говорил с седым представительным корабелом. Томас не слышал их беседы. Мысли юноши унеслись далеко-далеко. Черная жемчужина, бережно спрятанная в полотняный мешочек, висела напротив сердца. Дары русалок способны творить чудеса, если знать, как ими правильно распоряжаться.
Княжество Тарин,
четвертая неделя желтня 69-й год
Путешествие началось буднично. За спиной — чехол с инструментом, через плечо перекинута сумка с книгой и зельями Алисы. Прежде Мэйнард прекрасно бы довольствовался одной гитарой, но обстоятельства меняются.
Насколько глобальными оказались изменения, инкуб понял только за границей Акарама. Князь не поставил ограничительную метку. Нежити можно сколько угодно обещать упокоение, но сдержать жажду это не поможет. Повелитель далеко, а еда близко. Да, потом придет страх (угрызения совести нежити неведомы), но он не вернет погибших. Поэтому на вышедших "погулять" накладывались чары, вовремя освежающие память.
Осознание внезапно перепавшей милости вскружило голову демона не хуже ночи, проведенной с девой, не знавшей прежде мужской ласки. Свобода. Истинная свобода. Сквозь эйфорию память вяло подбрасывала отрывки из разговора с князем, но у Мэйнарда было законное разрешение воспользоваться той, что согласится, узнав правду. Неужели в огромном поселении нельзя отыскать такую добычу? Чем для несчастной закончится их близкое знакомство сорвавшегося с поводка демона не интересовало.
Окрыленный инкуб ринулся в столицу Тарина, минуя окрестные хутора. Запретный плод сладок, а внезапная отмена вековых ограничений способна разрушить хрупкое равновесие новорожденного мира.
Мэйнард не ошибся: в двадцати пяти тысячном городе можно найти все, что угодно. Роза хотела отомстить жениху и умереть. Кожевник соблазнил младшую сестру и теперь вел разлучницу под венец, а дальнейшей жизни без любимого мужчины девушка не видела. Рассказ демона ее не напугал. Роза восприняла красавца-инкуба как подарок судьбы. Смерть и месть в одном флаконе. То, что нужно.
Капелька очарования, добровольное согласие — и все: глупышка в его полной власти. Юная, страстная, покорная… вкусная.
Чары лишили девушку остатков здравомыслия, страха и стыда. Ее тело горело от властных, собственнических, а порой и грубых поцелуев. Жизненная сила полноводной рекой текла к вкусившему вольницы Мэйнарду. Все его прежние мечты и стремления оказались забыты. Еда. Доступная еда, сама пригласившая на шикарный пир. Разве он мог удержаться? Разве имел право отказаться от такого дара?
Разорванное платье упало на пол, тихо скрипнула кровать, принимая вес двух тел, но демон вдруг отстранился, хрипло приказав: "Спи"
"Спать после всего, что было?" — протестующе вскинулось что-то внутри жертвы, а потом глаза послушно закрылись: Роза покорилась чужой воле.
"Горько", — сказала когда-то княгиня в ответ на недоуменный взгляд своего гостя. Не смогла сохранить бесстрастное выражение лица, скривилась от глотка целебной настойки — вот и пришлось пояснять. Только инкуб тогда так и не понял, что означает это слово. А теперь ощущал на языке привкус горечи. Трапеза больше не доставляла наслаждения, опьянение свободой отступило, сменившись растерянностью и смятением.
"Пообещай мне, что не потеряешься среди людей. Обещаешь?"
"А еще, говорят, вода камень точит. Подумай на досуге".
— Алиса, — прошептал демон, чисто по-человечески накрыв голову ладонями. — Что я делаю? Что я должен делать? Скажи мне, хозяйка.
Роза призывно застонала. Привкус горечи стал еще более отчетлив. От души выругавшись, Мэйнард рванул во тьму ночного города.
После простора Акарама стольный град Ирсин напоминал инкубу пчелиные соты. Узкие улочки, дома друг возле друга, а крыши иногда чуть ли не соприкасаются. Мрак… Впрочем особенности архитектуры демон замечал мимоходом. Мэйнарда разрывали противоречивые желания. Еда сама просилась в руки. Подумать только, ни одного охранного знака. И в то же время инкуб осознавал: Алиса не поймет и не простит. Мэйнард ненавидел беспечных жителей Ирсина, доступных и уязвимых, но еще больше собственного владыку. Печать. Что ему стоило поставить печать? Разве можно подвергать ни в чем не повинное создание таким мукам? Или это изящно подстроенная ловушка и расплатой за срыв станет ликвидация? Нет нежити — нет проблемы… Кто будет терпеть демона-искусителя рядом с женой? Мэйнард сбился с шага, замер. Ну уж нет. Он не предоставит повода для ликвидации. Только не сейчас.
Чувства закружились бешеным водоворотом. Голод, страх, сомнение, ярость… Инкуб не знал, что делать с переполняющими эмоциями, но, к счастью, набрел на трактир. Потеснить молодого музыканта не составило труда (как его вообще еще не побили?). Здешнему контингенту любовные баллады подходили как гарпии розовый бант.
