Не мешкая, Ян достал из сумки небольшой мешочек, открыл горловину. На губах мужчины заиграла мягкая, немного мечтательная улыбка. Хозяин темных пустошей низко поклонился и попросил, не приказал, как некоторые считали себя в праве, а выдохнул с надеждой и почтением:
— Земля-матушка, не откажи в заступничестве, помоги уберечь от лихих помыслов, от чар и холодной стали.
Рассыпалась первая горсть разномастных семян из мешочка, исчезая в шелковом зеленом ковре. Сердце Изольды болезненно сжалось. "Не взойдут сеянцы, слишком густая трава. Пропадут, — подумала она с неожиданной горечью, и пришло понимание: — Так неправильно. Не должно быть"
Владыка Акарама довольно кивнул и вложил мешочек в ладони финансовой советницы.
— В добрый путь. Теперь они ваши.
Леди прижала подарок к груди и некоторое время не замечала ничего вокруг. Она вспомнила самый первый взгляд, брошенный на темные пустоши растерянной, уставшей девчонкой, изо всех сил старавшейся держать лицо и не показывать спрятанный глубоко внутри страх. Невероятную красоту невиданной прежде морской синевы, смеющуюся русалку, розовую жемчужину, согретую ее дыханием… Спокойный голос черноволосой ведьмы, приказывающий забыть все глупости, что она слышала о родах. Улыбку мужа, благодарившего за рождение сына… Память хранила невероятное множество удивительных мгновений, и советница перебирала их, словно драгоценные камни. Перебирала и понимала: несмотря ни на что, она счастлива. До слез, до щемящей боли в груди, удивительно, невероятно счастлива.
— Смотрите, Изольда, — окликнул князь, вырывая ее из вихря воспоминаний.
Рядом с государем и его подданной сполохи света кружились в дивном, завораживающем танце.
— Акарам откликнулся, осталось дождаться ночи.
Ян опустился на траву, взмахнул рукой, приглашая присоединиться.
— Время до заката принадлежит вам. Мечтайте, вспоминайте, думайте.
— О чем? — тихо спросила женщина.
— О любви, — шепотом, словно это великая тайна, а кто-то чужой мог подслушать, ответил князь. Зрачки финансовой советницы изумленно расширились. — Все просто. Пока вы любите эту землю — она будет вас оберегать. Вы можете выйти из состава Совета, можете уехать из страны, но Страж останется с вами, пока в вашем сердце горит это пламя, пока вы называете Акарам домом.
Она порывисто выдохнула, понимая какой невероятный подарок получила. Стражи делали княжеских советников практически неуязвимыми. Защищали от магии, отводили стрелы, единственный минус — помочь могли только своему хозяину. У соседей не существовало аналогов подобной защиты. Впрочем, большая часть правителей не считала нужным обеспечивать слуг (министры — не слуги? А кто же они тогда?) дополнительными оберегами. Пусть сами справляются, не маленькие. Излишки свободного времени порождают опасные мысли. Так и до государственного переворота недалеко.
— Спасибо.
— Это мой долг.
Солнце медленно клонилось к горизонту, на небосклон нахально выкатилась луна, робко выглянули первые звезды. Упала роса, незаметно сгустились сумерки.
— Пора встречать других гостей. Не показывайте страх. Они уважают только силу.
Гарпия буквально упала с неба, явно красуясь. В ноздри ударил запах гнили. Никогда прежде Изольда не видела эту тварь ТАК близко. К горлу подобралась тошнота, сохранить маску отрешенного спокойствия отказалось безумно сложно.
— Ты достойна, — хрипло прошелестела гостья. Леди не сдержала изумления: она не знала, что эти чудовища способны говорить на человеческом языке. — Вкусная, сладкая… — добавила гарпия мечтательно, с неприкрытым вожделением.
Изольда стиснула зубы, решительно прогоняя страх.
"Они уважают только силу".
Тварь недовольно встопорщила перья, однако не рискнула испытывать терпение князя и перешла к делу:
— Я здесь, чтоб отдать долг. Вы называете нас нежитью, но даже нежить хочет жить. И видеть свое продолжение. Ты не знаешь, женщина, что такое запрет владетеля. Как жгут при неповиновении путы, а дети умирают, едва успев родиться. Потому, что нам не позволено их иметь.
Тварь, стоящая перед Изольдой, была кошмарна, но как мать, как мать, женщина могла понять… Стоит только хоть на миг представить жизнь без ее мальчиков. Нет, не думать об этом, не сейчас. Понять, но не признать несправедливость княжеского запрета.
— Твой сын презрел табу. Пожалел умирающую кроху и поделился силой. Разделил с ней боль.
Советницу словно окатили ведром ледяной воды. Необъяснимое прежде предстало в свете обнаженной истины. Семилетний Миша заболел без видимых причин и провел в постели три недели. Как же она тогда не уследила за сыном? Да и можно ли двадцать четыре часа в сутки держать на виду малолетних сорванцов? Где Мишка вообще нашел гарпию?
Ромала, приглашенная перепуганными родителями, не раскрыла правду. Мальчишка выслушал нотации сердитой ведьмы и произнес с недетской серьезностью:
— Я пообещал, а мужчины рода Соколовых не отрекаются от данного слова.
"Обещал он, гарпии. Подумать только"
— Жалеть будешь, нарушитель малолетний.
Михаил не ответил, согнувшись от приступа боли. Ромала тихо выругалась.
