– Но если даже предположить… Где мы будем жить? Если я замужняя женщина, ушедшая от мужа… все будут обо мне самого дурного мнения. Остаться здесь с твоей матерью мы не сможем. Она не потерпит меня в доме, ты знаешь.
– Ну, мы сразу начнем искать комнаты. А мать возьмет побольше постояльцев. Об этом я тоже подумала. Она не сможет вечно жить на дивиденды, уменьшающиеся год от года. Если постояльцев прибавится, у нее появится какой-никакой доход – вполне достаточный, чтобы нанять домработницу вместо меня.
– Но ты же не сможешь вот так ее оставить, правда?
Фрэнсис заколебалась. Действительно, сможет ли она? Но какая у нее альтернатива? Сживаться со своей
Она снова сжала руки Лилианы в своих:
– Я сделаю это – ради тебя.
На глаза у Лилианы опять навернулись слезы. Она резко отстранилась:
– Ах, Фрэнсис…
– Не плачь. Почему ты плачешь?
– Потому что это все слишком сложно. И слишком многих касается. Чувства Лена меня больше не волнуют, но он будет в бешенстве. И станет меня преследовать, я точно знаю.
– А станет ли? Разве он не так же несчастен в браке, как ты?
– Дело не в том, чего он хочет, а в том, как это будет выглядеть. Для Лена всегда было страшно важно, что скажут его родственники, друзья, сослуживцы. Он хочет сделать карьеру, а развод, хоть и не судебный, сильно ему повредит. И потом, что скажут
– Возможно, что хотят, чтобы ты была счастлива.
–
– Ну, далеко не все.
– Да все, все, ты сама знаешь! Все люди страшно ограниченные, страшно заурядные, страшно…
– Нет, таких единицы. Но остальные… разве ты не понимаешь? Все остальные становятся ограниченными и заурядными, только когда начинают жить во лжи. Мне лично до смерти надоело врать самой себе. Я жила так многие годы. С Кристиной у меня был шанс любить и быть любимой, но я от него отказалась. Тогда это представлялось мне смелым поступком. Но то была никакая не смелость. А самая настоящая трусость. С тобой я трусить не стану. И тебе не позволю. Но ты гораздо смелее, чем думаешь. Иначе ты бы не прошла через кухню и не поцеловала меня тогда, после вечеринки у Нетты. Ты бы не сказала: «Отвези меня домой». Ты бы не вытащила осиновый кол из моего сердца. Помнишь тот момент?
Лилиана взглянула на нее, но ничего не ответила.
– Помнишь? – настойчиво повторила Фрэнсис. – Ты вытащила кол, и все изменилось. А ты ведешь себя так, будто можешь каким-то образом втиснуть эту перемену в свою привычную жизнь. Но ты не можешь, Лилиана. Слишком уж она велика, произошедшая перемена.
– Ты постоянно говоришь это, – сказала Лилиана. – Но разве ты не понимаешь? Дело
– Да, конечно. Но разве это не замечательно – взять и измениться? Иначе все теряет смысл. Ну ради чего было стоически переживать войну и прочие трудности, если два человека, любящих друг друга, не могут быть вместе? И еще… ты должна кое-что пообещать мне, насчет Леонарда. Что отныне ты откажешься спать с ним.
Лилиана отвернулась.
– Господи, все так глупо! Так абсурдно! Я ведь даже не
– В таком случае все очень просто, – сказала Фрэнсис. – Вот, смотри.
Она взяла левую руку Лилианы и осторожно, но решительно начала стягивать с безымянного пальца кольца, помолвочное и обручальное. В первый момент Лилиана, чисто машинально, сделала слабую попытку высвободить руку, но дальше уже не сопротивлялась, а лишь смотрела, зачарованно и печально, как кольца слегка застревают на костяшке и потом быстро соскальзывают прочь.
– Видишь, как просто? – спросила Фрэнсис, убрав кольца с глаз долой и нежно поглаживая большим пальцем белую полоску кожи, оставшуюся от них. – Твоя рука в моей, и между ними ничего. Проще простого, так ведь?
Лилиана ответила не сразу. Она откинула голову на подушку и закрыла глаза. А когда заговорила, голос ее звучал безжизненно, будто она наконец сдалась, смирилась с неизбежным.
Сказала же она следующее:
– Нет, все совсем-совсем не просто.
Фрэнсис пристально вгляделась в ее усталое замкнутое лицо:
– Ты о чем?
Лилиана открыла глаза:
– Только пожалуйста, Фрэнсис, не сердись.
– Ты… ты выбираешь Леонарда?
– Нет, не это.
– Тогда что?
Лицо Лилианы приняло странное виноватое выражение.
– Даже не знаю, как тебе сказать. Кое-что произошло. Это ничего не меняет, если все, что ты говорила, правда. Но это сильно усложняет дело.
– Да о чем ты? Что случилось?
– Пожалуйста, не вини меня. Я не виновата. Но… ах, Фрэнсис, мне кажется… я практически уверена… что забеременела.
Фрэнсис ожидала всего чего угодно, только не этого и даже не сразу поняла смысл сказанного.
