Дорогие гости полностью

Но потом сунула конверт в карман, небрежно сложив пополам, и вошла в дом. Мать как раз выходила из своей спальни, со свеженапудренным лицом. А поскольку пудрилась мать крайне редко, Фрэнсис поняла, что она плакала. И это окончательно ее добило. Ей захотелось сесть на ступеньки лестницы, обхватить голову руками. Захотелось сказать: «Ах, мама, мама! Наши сердца разрываются. Что же нам делать?»

Но Фрэнсис уже лет двадцать не разговаривала с матерью столь откровенно. Даже смерть Ноэля и Джона-Артура они оплакивали порознь, в горьком одиночестве. Поэтому, ощущая сквозь подкладку кармана острые уголки смятого конверта, она остановилась перед зеркалом, чтобы отколоть шляпку. А когда заговорила – постаралась придать голосу веселость.

– Итак, Эдит выходит замуж за баночно-бутылочного магната. Кто бы мог подумать!

На что мать с мягким укором промолвила:

– Ну полно, Фрэнсис.

– О, я страшно за нее рада! Правда, мне почему-то кажется, что мистер Пейси выгадывает от сделки больше. Вдобавок из него, похоже, уже песок сыпется. А камешек, камешек-то в кольце какой! Наверное, найден среди стекольного боя на фабрике, как думаешь?

Толики снобизма оказалось достаточно. Фрэнсис поймала в зеркале взгляд матери, и они обменялись слабыми улыбками.

Но едва лишь мать скрылась в гостиной, Фрэнсис увидела в своем отражении, как улыбка гаснет. Она отвернулась от зеркала, поднялась наверх, зашла в спальню и закрыла дверь. Письмо, смявшееся в кармане, теперь казалось еще более тонким – и более зловещим. Фрэнсис по-прежнему не покидало ощущение, будто оно материализовалось магическим образом из всех неудач сегодняшнего дня. Безрадостная прогулка по парку привела к такому вот печальному результату – к утрате всякой уверенности. Фрэнсис наконец признала, что несчастлива, и одновременно с ней Лилиана тоже признала, что несчастлива. И силой своих мыслей они вдвоем сотворили это письмо, это тонкое, ужасное письмо, которое – она знала, знала, знала! – завершит то, начало чему положил отъезд в отпуск: разведет их окончательно и бесповоротно, как решение суда.

«Ладно, – подумала она в приливе бравады. – Возможно, оно и к лучшему».

Фрэнсис вскрыла конверт и достала из него сложенный пополам листок бумаги. Собравшись с духом, развернула его и увидела первую строчку, написанную черными чернилами:

Сердце Фрэнсис, тоскливо сжимавшееся в груди, стремительно раздулось. Она шагнула к кровати и бессильно прислонилась к спинке, прикрыв глаза тыльной стороной ладони и на мгновение зажмурившись.

Потом продолжила читать.