Но вот, после некоторого перерыва, надо было приступать к съемкам фильмов-продолжений. И тут Володя затосковал. Съемки предполагались на многоярусных станках, это создавало дополнительные технические сложности и требовало немалых затрат времени. Я, видя страдания Володи, привыкшего к регулярной, с утра до вечера, работе в мастерской, предложил ему вариант, который мне казался и разумным, и безболезненным для художника: рабочий процесс набрал поступательный ход, у Володи были мастеровитые помощники, и его отсутствие в павильоне при гарантированном сохранении зарплаты позволило бы ему перевести творческую энергию на рельсы продуктивного индивидуального труда, к которому он привык за многие годы.
У Володи же были иные представления об удовлетворявшей его форме расставания, и всю обиду на меня он решил высказать в письменной форме. Видимо, ему доставила особое удовлетворение возможность выступить с моим «разоблачением», не только профессиональным, но и человеческим. Я, грешным делом, не удержался от того, чтобы написать «ответ Чемберлену», и, как выражаются дипломаты, мой ответ был «симметричным». В течение многих лет, встречаясь на выставках и в концертах, мы, будто незнакомые, отводили глаза в сторону.
Мы помирились на похоронах нашего общего друга — Альфреда Шнитке, оказавшись случайно лицом к лицу и потянувшись друг к другу, чтобы обняться после двенадцати лет жестокой размолвки. Я пишу об этом с грустью и горечью, а также с мыслью о том, что наша жизнь слишком коротка, чтобы омрачать ее нелюбовью и раздорами. Особенно горько, когда мы не находим возможности своевременно, еще не потеряв уважения друг к другу, выяснить наши отношения. «Тоже мне, Ленский с Онегиным, — думаю я сейчас. — Диккенс с Теккереем! Тургенев с Достоевским!»
Два человека, доказавших друг другу близость взглядов и интересов, уважение к творчеству друг друга, безжалостно обокрали себя, по причине, говорить о которой не только досадно, но и стыдно…
Наши отношения, возобновившись, обрели прежнюю форму — нам не пришлось долго искать дорогу друг к другу. Встречаясь то в Москве, то в Париже, где поселились Володя и Римма, мы вспоминали нашу молодость, стараясь избегать разговоров о старости. Володя был в прекрасной творческой форме и показывал нам новые свои творения, исполненные прежней мощи и красоты, когда мы с Машей, Ильей и его спутницей навестили его в последних числах декабря 2016 года.
Зная о том, что я делаю фильм по опере Шостаковича «Нос», Володя подарил мне в тот вечер специально сделанный рисунок… Ему оставалось жить один год и несколько дней.
А. Хржановский. На стене — рисунок, подаренный автору В. Янкилевским. Гагра, декабрь 1969 г. Фото В. Янкилевского.
В. Янкилевский в мастерской в Уланском переулке. 1970 г.
Пригласительный билет на первую ретроспективу В. Янкилевского и Э. Штейнберга в Москве. 1978 г.
В. Янкилевский. Пентаптих № 1 «Атомная станция». 1962 г. Фрагмент центральной части.
Работы Владимира Янкилевского.
Верхний ряд: Полночь. Натюрвив. Дерево, масло, ассамбляж. 1963 г.
Торс. Металл, дерево, масло. 1965 г.
Торс. Фарфор. 2008 г.
Нижний ряд: Дверь II. Пространство мечты. Смешанная техника. 2004 г.
Дверь III. Одиночество. Смешанная техника. 2005 г.
В Янкилевский. Фотозарисовки. Гагра, декабрь 1969 г.
«Поэт и Муза» (по мотивам картины Анри Руссо). Поэт — А. Хржановский. Муза — В. Янкилевский.
Володя и я. Мы приехали в Таллин на выставку Ю. Соостера. Начало 1970-х гг. Фото Б. Жутовского.
В гостях у Янкилевских в Москве. И. Хржановский, В. Янкилевский, К. Семенова, Ю. Манин, Р. Солод. Фото А. Хржановского. 2008 г.
Вверху: В. Янкилевский. Триптих № 5. Адам и Ева. Оргалит, дерево, масло. 1965 г.
Внизу: Янкилевский. Триптих № 21. Адам и Ева. V. Смешанная техника. 2005 г.
Г. Чернецов. Парад по случаю окончания военных действий в Царстве Польском 6-го октября 1831 года на Царицыном лугу в Петербурге (фрагмент картины). 1837 г.
Ф. Гойя. Шабаш ведьм. 1819–1823 гг.
В. Янкилевский. Разработка персонажей для фильма «В мире басен» (реж. А. Хржановский).
В. Янкилевский. Из альбома офортов «Анатомия чувств». Фронтиспис. 1972 г. С дарственной надписью автору.
В. Янкилевский. Из альбома офортов «Город — Маски». Дирижер, 1972 г. С дарственной надписью автору.
В. Янкилевский с женой Р. Солод в мастерской на улице Сан Шарль. Париж, 2009 г.
В. Янкилевский и И. Хржановский в мастерской на улице Сен-Шарль. Париж, 26 декабря 2016 г. Фото А. Хржановского.
В гостях у Янкилевеских. Слева направо: С. Марич, Р. Солод, А. Хржановский, М. Нейман, В. Янкилевский. Париж, 26 декабря 2016 г.
В. Янкилевский. Рисунок к опере Шостаковича «Нос». 2014 г. Черная бумага, цветной карандаш. Этот рисунок — подарок Володи, сделанный 26 декабря 2016 года при нашей последней встрече.