— А в ней сколько пудов? — с усмешкой полюбопытствовал Василий N. — Давно на пенсию вышла?
— Чё ты лыбишься! Не видел её, а лыбишься. И водочка всегда в тумбочке есть. И яйца в холодильнике свежие.
— Такие же, как у тебя? — засмеялся и закашлялся одновременно Василий N.
— Ну вот, ожил, наконец, проснулся, — с искренним удовлетворением заметил Аркадий Петрович. — А ты тоже юморист. Да расстегни ты куртку, и кепку сними, тепло ведь.
— Действительно, тепло. Где ты раньше-то был? Наливай!
Допили. Доели.
— Может, добавим? — протирая заслезившиеся глаза, предложил Василий N. — Деньги я дам.
— Нет, хватит, — возразил Аркадий Петрович. — Тебе хватит, я же вижу.
— А ты кто?
— Потом скажу.
— Когда потом?
— Завтра ночью.
— А почему ночью?
— Ну что ты привязался, не понимаешь, что ли, что я отнекиваюсь.
— А фильм про друзей чёрно-белый помнишь, я там молодой-молодой?
— Помню, конечно. Ты один из него живой остался.
— А в Урюпинске был?
— Был, до развала Союза ещё, в командировке. Замечательный городишко. И кинотеатр там хороший. А причём здесь Урюпинск?
— А я там с одной девушкой познакомился, как раз в этом кинотеатре на встрече со зрителями. Жалко её, очень жалко.
— Опять ты о прошлом! Скажи лучше, внучку мою после школы возьмёшь в институт свой?
— Возьму, всех возьму.
— Э-э, — забеспокоился Аркадий Петрович. — Да тебе не водку пить, а пшено клевать. Актёр ещё называется. Вставай, где твой подъезд?
На другой день, прогостив у дочки неделю, Аркадий Петрович рано утром уехал в свою Калугу.
А в обед новость: вчера на семьдесят седьмом году жизни скончался народный артист России Василий N, о причинах смерти не сообщается.
Аркадий Петрович выключил телевизор, достал из тумбочки бутылку, два стакана, наполнил их до краёв, на один кусочек хлеба положил, другой поднял дрожащей рукой и выпил до дна.
Вошла жена.
— Что с тобой?
— Потом скажу.
— Когда потом?
— Завтра ночью.
— Вот дурачок. Может тебе яйца пожарить, свежие?
— Не хочу, — отказался Аркадий Петрович, качая седой головой. — Не успели познакомиться и на тебе.
Поздно вечером уже, изменив программу, показали в прямом эфире круглый стол, посвящённый памяти выдающего актёра и педагога Василия N. Кто-то со слов журналистов пересказал свидетельства консьержки и домработницы о том, что домой артиста привёл некий пожилой мужчина приличной наружности. Василий N при этом выглядел абсолютно счастливым.
Долго ещё потом гадал Аркадий Петрович в отчаянии, неужели килька была плохая?
Прошло полгода со дня гибели жены полковника, который служил в закрытом авиационном городке недалеко от Москвы. Её, заведующую местной сберкассой, сожгли вместе с любовником в деревянном домике на окраине районного центра. Трупы обоих так сильно обгорели, что установить точно, кто есть кто, было почти невозможно. Женщину опознали только по некоторым деталям украшений, одежды и обуви. Кому понадобилось совершить это чудовищное злодеяние, осталось загадкой. Достоверно доказано было лишь то, что это поджог.
— Разрешите прикурить? — обратился к полковнику мужчина в клетчатой шляпе. Прикурил и присел рядом на широкий подоконник первого этажа здания столичного Военторга. — Обратно тоже на электричке? — Полковник молча поднялся и хотел было зайти в магазин, где простаивала в очереди за дефицитными шмотками давняя его подруга Анфиса. — Куда же вы, Роман Алексеевич? — задержал его голос незнакомца. — Нам обязательно надо поговорить.
— О чём? — обернувшись, спросил полковник.
— О том, что на самом деле произошло с вашей женой. Она жива и передаёт вам привет.
— Вы кто и что вам нужно?
— Да вы садитесь. Нам нужны документы по оптическим приборам для вертолётов, которые вы испытываете. Мы знаем, что подлинники в Свердловске, куда вы частенько наведываетесь. Передадите нам копии, и мы вернём вам жену. Любовница ваша будет, естественно, против, но тут уж ничего не поделаешь. Мы знаем, что жену вы любите больше. Тем более, что она вам не изменяла. И дети будут рады чудесному воскрешению мамочки.
— Где она сейчас?
— В Европе, Роман Алексеевич. Куда и вы со временем сможете всей семьёй перебраться, если согласитесь с нами сотрудничать.
— Я подумаю об этом, — произнёс полковник. — Только подумаю. Но при одном условии. Если вы мне расскажите, кто там сгорел в доме?
— Не переживайте, никого живьём мы не сжигали. Подходящие тела мы просто купили в морге. У вас ведь тоже всё продаётся.
— А зачем вообще нужен был этот крематорий?
— Чтобы вашу жену не искали.
— Хорошо. Как с вами связаться?
— Через неделю наш человек сам вас найдёт.
Часа через два после этого разговора на улице директор Военторга передал сотруднику Комитета государственной безопасности записку, в которой некий полковник настаивал на оперативной встрече. Записку принёс в кабинет директора какой-то мальчик, сказав, что об этом попросил его дяденька военный.