— Это правда. Тут такая история, гражданин начальник. Когда-то на Арбате я с одним нищим поэтом познакомился. Хотя в поэзии он вообще ни бум-бум. Кстати, на вас чем-то похож, брови такие же хмурые.
— Ну ты посмотри, Святой, у капитана опять рожа улыбается!
— Вы только не наказывайте его. Подчинённых с чувством юмора нельзя понижать в должности.
— Поучи ещё.
— Короче, бабок у этого чмошника не было, а у меня были. Вот я и купил у него право на издание его стихов под своим именем. Правда, редактор честно предупредила, что это не стихи, а муть голубая. Но за деньги у нас любой отстой напечатают. Подумал я тогда, а вдруг пригодится. И надо же, как в лужу глядел.
— Ладно, проехали. А чем ты четыре дня занимался?
— В порядок себя привёл, побрился, помылся, отвальную с кем и как надо организовал.
— Да знаем мы, — замечает капитан.
— Ну, и весточку ещё на волю передал.
— Дочке поповской?
— Ага, как раз. Это же она подставила меня. А отца её религиозного я пальцем не трогал. Он уже лежал на полу кем-то по башке тюкнутый. А я, как дурак, нарисовался там по зову природы. Шерше ля фам, короче. Только фам эта мокрой крысятницей оказалась. Приход в области, а ей в центре Москвы захотелось жить. От отца, который был против, избавилась, денежки молебные присвоила и в столицу перебралась.
— Вот такие шалавы и едут туда. Совсем бабы от рук отбились. А ты как считаешь, капитан?
— Так точно, отбились, товарищ полковник! Не знаешь, как и прибить их обратно.
— Ладно, Святой, проваливай. Сам знаешь куда. На свободу с чистой совестью. А стишок у тебя злой получился, пусть думает.
— Ладно, гражданин начальник, желаю вам на пенсию выйти без происшествий. А помощнику вашему до полковника дослужиться. Только людей зря не обижайте.
Ресторан на дальнем юго-востоке Москвы. За столом Он и Она.
— А помнишь, ты большую премию получил?
— Помню.
— Так вот, я тогда намекнула тебе, что у меня шубы нет, а ты и ухом не повёл, — взволнованно упрекнула Она.
— И не поведу, — спокойно отреагировал Он. — У меня есть, кому одежду покупать. Они всё-таки в столице живут и тоже должны соответствовать.
— Да они ещё маленькие!
— Какие же маленькие? Старшей уже четырнадцать.
— А было тринадцать, когда мы с тобой познакомились. И что я от тебя получила?
— Любовь.
— Любовь свадьбой заканчивается! А мы с тобой как встречались раз в неделю у меня дома, так и встречаемся.
— Вот именно, заканчивается. Но не в этом дело.
— А в чём?
— А в том, что, когда мы с женой разводились, я пообещал дочкам, что никогда не приведу им чужую маму. Поэтому они обе и заявили в суде, что хотят жить только со мной и чужой папа им не нужен.
— И сколько ты будешь жить один?
— Пока замуж их не выдам.
— Так они, может, до самой твоей смерти замуж не выйдут!
— Значит, так и буду жить один.
— А я?
— А что ты?
— Да я на тебя целый год потратила! А ещё через год мне за сорок.
— Вот уж не думал, что мление от удовольствия, это какая-то трата для женщины. Я дочерей не предам.
— Господи, опять они!
— Опять и всегда. Я отец! И, если потребуется, я жизнь за них отдам. А ты радоваться должна, что одна у меня. Если бы не дочери, то на раз в неделю у меня три таких как ты было.
— Ну, знаешь!
— Знаю.
— Да пошёл ты! — И Она, нервно сдёрнув сумочку со спинки стула, удалилась.
— Да и ты иди! — произнёс Он вослед, дотягиваясь через стол до её недопитого фужера. — Про премию не забыла, крохоборка. Шубу ей подавай и в загс веди за раз в неделю. Ишь, размечталась!
1975 год. Застой ещё не совсем полный, а до перестройки вообще далеко. Подъезжает к Москве поезд дальнего следования. В купе два парня, примерно одного возраста. Один с Алтая, а другой во Владимире подсел, из командировки домой едет. Одного Саня зовут, а другого Ваня.
— Так тебе остановиться не у кого? — спросил Ваня.
— Даже знакомых никого нет, представляешь, — ответил Саня.
— Тогда у нас поживёшь. Я всё равно, когда жены нет, у родителей живу. Поесть там, постирать, на всём готовом, сам понимаешь.
— А жена где?
— Она у тёщи на даче в Переделкине. Урожай помогает им собирать, пока тепло. Короче, у нас остановишься.
— Да я на недельку всего. Побываю, где запланировал, и назад. А что я должен буду?
— Ты что, с ума сошёл! Это же чисто по-человечески.
Добирались от вокзала вначале на метро, потом на автобусе, и минут десять пешком шли. Район, судя по новеньким домам, выстроен был совсем недавно. Как Ваня с женой поселились в небольшой двухкомнатной квартире, Саня интересоваться не стал, неудобно было.
— Так, холодильник я включил, бельё на диван положил, где магазин показал, адрес и номер родителей под телефоном, ключи передашь соседям напротив. Всё. Я уехал.
И Ваня уехал. А Саня остался, не веря своему везению. Сел у окна и думает, как так можно, какой-то парень-москвич запросто оставил квартиру незнакомому парню-немосквичу.