— Неплохо было бы снять со сберегательных книжек деньги. Насколько мне известно, Орлеанская об ограблении никому из своих подруг ничего не рассказала. Это уже хорошо! Но, прежде чем забрать деньги, сначала нужно узнать, а не написала ли она заявление в милицию.
— А как мы это проверим? — спросила Инга.
Не мог он просто так сказать, наверняка все обдумал.
— Ну, я тут кое-что придумал, — криво усмехнулся Клепиков, и его глаза сверкнули каким-то бесовским блеском.
— И что же? — в нетерпении спросила Полякова.
— А мы сберкнижку, на которой вклад в полторы тысячи рублей, выбросим на улицу около сберкассы… — Выдержав значительную паузу, Павел продолжил: — Книжку найдут и наверняка попытаются эти полторы тысячи побыстрее снять. Деньги-то хорошие, не всякий день на улице валяются. Если привалило такое счастье, так чего от него отказываться? И если тот, кто найдет сберкнижку, благополучно выйдет из сберегательной кассы с деньгами, через день-другой пойдем и мы. А если после того как счастливчик зайдет в сберкассу, вдруг невесть откуда появится милиция и нашедшего сберкнижку примут под белы рученьки, стало быть, Орлеанские все же заявили в милицию про ограбление. И мы, конечно, в сберкассу соваться не будем. Может, через полгодика, но уж никак не раньше…
— Ты просто гений! — восхищенно воскликнула Инга.
— Ну, не без этого, конечно, — широко улыбаясь, согласился Павел Клепиков.
Похвала Инги была приятна. Вот досталась же какому-то олуху такая баба, а он ее ни хрена не ценит…
После этого разговора прошло три дня. На четвертый, когда у Павла был выходной, они с Ингой решили провести задуманную проверку со сберкнижкой. Подъехали к трудовой сберегательной кассе на улице Пушкина, где у Орлеанских был открыт счет. В сберкассе только что закончился обеденный перерыв, посетителей было немного, да и прохожих на улице насчитывались единицы — время было самое что ни на есть рабочее. Павел пару раз прошелся прогулочным шагом мимо сберегательной кассы, потом у него якобы развязался шнурок на ботинке, и он, присев, начал завязывать его. А когда не очень ловко поднялся, из его кармана на тротуар выпала сберегательная книжка. Сделав вид, что не заметил, он пошел дальше по улице. Наблюдавшая за происходящим Инга даже цокнула от удивления языком — так ловко у Павла все получилось.
Книжка лежала на самой середке пешеходного тротуара, так что не заметить ее было практически невозможно. Однако первый прохожий, усатый гражданин в пальто с барашковым воротником и в галошах поверх ботинок, стремительно прошел мимо, едва не наступив на сберкнижку. Скорее всего, он куда-то очень торопился и окружающее пространство его мало интересовало, он даже не обратил внимания на промчавшийся автомобиль, окативший его талой водой. А вот женщина в приталенном, сильно поношенном пальто, видавшей виды шляпке и полуботинках на шнуровке, каким-то чудом сохранявших форму, сберегательную книжку заметила и сразу же остановилась. Какое-то время она нерешительно топталась на месте, воровато оглядываясь, затем наклонилась, будто очищая от грязи полу своего пальто, и быстро подняла книжку. Сунув ее в карман пальто, она скорым шагом пошла вниз по улице и скоро завернула за угол дома. Продолжавшие наблюдать за ней Павел и Инга поскучнели, поскольку полагали, что женщина, нашедшая сберегательную книжку на предъявителя, тотчас направится в сберкассу, чтобы снять деньги. По крайней мере, они бы поступили именно так.
— Может, у нее паспорта с собой не оказалось, — предположила Инга, — и она пошла домой за паспортом?
— Будем надеяться, что так оно и есть! — одобрительно глянул на нее Клепиков. — Так что давай подождем.
Ждать пришлось недолго. Женщина, видимо, проживала где-то неподалеку и вскоре вновь показалась на улице. Быстрым шагом она подошла к сберегательной кассе, у входа слегка задержалась, видимо набираясь смелости, после чего решительно вошла внутрь. Через несколько минут она либо выйдет с полученными полутора тысячами, либо ее задержат стражи порядка.
