— Ну да. Так ведь мягким барашком прикинулся: «Не заставьте несчастным всю жизнь ходить, или в Казань ее отпустите». А чего отец для дочернего счастья не сделает? Потом-то хватились, что, кабы не хлопотать, может, и стал бы. Так ведь и она убивалась, присушил… — Марфа Ивановна вздохнула. — Не всем счастливым быть, как мы с Иваном Назарычем. Или вот дядюшка ваш у меня с ума не идет: за праведную жизнь — и такая старость одинокая.
«Она про дяденьку больше моего помнит, — подумал Непейцын — Надо Пете велеть к Брунсам забежать, нет ли почты».
На другой вечер Доброхотов принес два письма. Семен Степанович поздравлял с чином и орденом, советовал не печалиться, — может, новое место будет не хуже, сожалел о смерти Фомы и наказывал не выходить в отставку. Сам он так скучает без дела, что, кабы не под семьдесят, снова просился бы в городничие — в Луках как раз помер господин Догадчиков, который когда-то его сменил на сей должности.
Второе письмо было от Фили. Он распродал что назначено и дом передал капитану Козлову. Старые заказы почти закончил, а новых пока не берет — ждет известий о службе Сергея Васильевича, чтоб решить, трогаться ли с Ненилой следом.
Да, да, пора снова наведаться насчет назначения.
Подъезжая к Артиллерийскому департаменту, Непейцын уже знал, что генерал-инспектор возвратился в Петербург. Перед крыльцом стояло несколько карет и щегольских саней. Фельдъегерь с сумкой для депеш на груди, завертываясь в шинель, разминулся с извозчиком, везшим Непейцына. Писаря как ошпаренные выскакивали из подъезда с бумагами и бежали в соседние здания складов и мастерских.
«Слава богу, все ордена, шарф и шпагу догадался нонче надеть, могу хоть сейчас являться», — подумал Непейцын.
Войдя в канцелярию, за которой находился кабинет графа, Сергей Васильевич тотчас его увидел. Тыча перстом в бумагу, Аракчеев что-то приказывал тому чиновнику, с которым дважды объяснялся Непейцын. На неровный Сергеев шаг повернул голову и не дал сказать фразу официального представления.
— А, здорово, Славянин! Только о тебе спрашивал. Как освобожусь, с тобой потолкую. Стул его высокоблагородию!
Он произнес последнюю фразу, не повышая голоса, но несколько чиновников и писарей сорвались с мест, и около Непейцына оказалось два стула. А граф направился к лестнице, ведшей в верхний этаж.
— В строевую часть пошли-с, — пояснил чиновник. — Во все вникают. Вчерась под вечер прибыли, а ноне к вам курьера послать наказали… Шинельку позвольте. Рядом с моей повесим. В зале восемь превосходительных приема ждут, но они, видно, с вами желают беседовать…
Через четверть часа граф вернулся и, подхватив Непейцына под локоть, повел с собой, бросив на ходу:
— Список в Сенат не отправлять!
В гулком кабинете в глаза бросилась большая карта империи. Многие города были отмечены разноцветными бумажками на булавках. Аракчеев сел за стол, указал место напротив. Спросил ворчливо:
— Чего ж не ехал, когда тебя ждал? Аль сдача роты не гладко шла? Капитан придирки строил, отступного торговал?
— Нет, сдача в три дня прошла, а отъезд мой, уж готовый, нежданной смертью кучера расстроился, — ответил Непейцын и рассказал, как помер Фома и что впервой в жизни ехал почтовыми. Потом поблагодарил еще раз за награды.
— Сие, чтоб подсахарить отставку от строя, — осклабился Аракчеев. — А какую же должность надумал просить?
— Как надумать было, ежели не знаю, что за места имеются?
— Тогда я за тебя надумал после доклада последнего его величеству. Изволили мне жаловаться, что городничие не умеют толком на постой войска развести, лекарям с гошпиталямн помочь, соломой для постелей, кормами для раненых снабдить. И рекрутским партиям не содействуют: не обогреют, не обсушат, когда в полки идут.
— Помилуй, Алексей Андреевич, городническая должность самая гражданская, главное там дело — обывателями править, а я все ж таки, окромя военного, ничего не смыслю…
— Должность сия по силе монаршего указа, — разом одеревеневшим голосом заскрипел Аракчеев, — замещается в первую голову господами заслуженными и от боев увечными офицерами, многие из коих находятся под особым покровительством капитула ордена святого великомученика и победоносца Георгия. Военное министерство и в его числе департамент, коим я правлю, ежегодно представляет список весьма немногих на сии места кандидатов в Правительствующий Сенат, где их рассматривают наряду с представленными от губернаторов и, утвердивши, распределяют по вакансиям. Иного места тебе предложить не могу, оттого что в комиссариатские и авдиторские, полагаю, пойтить не пожелаешь.
— Ну, когда так, — сказал Непейцын, разом приняв решение, — то прошу ваше сиятельство исходатайствовать назначение городничим в Великие Луки, близ которых проживает родич, коий отца мне с измальства заменил, и где, осведомлен, ноне вакансия открыта.