– Ни стыда ни совести у тебя, антихрист, нет… - привычно бурчала Катька, таща Илью за собой по тёмным коридорам. - Опять с пьяных глаз явился, вонища от тебя на весь дом, как будто не к благородной женщине идёшь, а к мамзельке какой… И так Лизавета Матвевна через тебя снова наплакамшись и валерьянки напимшись. Право слово, никакого…
– Стой! - вдруг сказал Илья, останавливаясь. - Слышишь?
– Чего? - Катька тоже замерла. - Где? У нас?
Со двора донеслись приглушённые звуки. Илья напряг слух и отчётливо различил разговор и скрип колёс.
– Это во дворе, - севшим голосом сказал он Катьке.
– Быть не может… - ахнула та. - Не ждали, ей-богу… Пойду гляну…
– Стой, дура! - прошипел Илья, впотьмах ловя её за руку. Вдвоём они вернулись к тёмной лестнице на первый этаж. Теперь звуки стали ещё явственней. Послышалось ржание лошадей, сонная ругань.
– Гос-по-ди-и… - простонала Катька. - Иван Архипыч с мужиками…
Боже мой, барыню упредить… - и, прежде чем Илья успел её остановить, метнулась по коридору в темноту.
Илья остался один. От страха взмокла рубаха на спине. Сохранить самообладание помогала лишь кромешная тьма вокруг: Илья понимал, что обнаружить его в таких потёмках будет непросто. Но не век же здесь будет темно.
Сейчас станут заносить мешки и вещи, запалят свечи, и куда он денется?
Чёрт же принёс Баташева… С самой Пасхи ждали, ждать устали, - а он, не предупредив, среди ночи явился. Надо выбираться отсюда. Вот только как?
Прижимаясь спиной к тёплым брёвнам стены и прислушиваясь к нарастающему снаружи шуму, Илья перебрал в мыслях все возможные способы.
Выбраться через "чёрную" дверь в сад и дёрнуть через забор, пусть и полуторасаженный, в переулки… Подняться к Лизке и из её окна сигануть опять же в сад… Взобраться по лестнице на чердак и отсидеться там, покуда не утихнет…
Но первый способ отпал сразу: пробравшись на ощупь к "чёрной" двери, Илья убедился, что она заперта. Вдобавок по галерее зашуршали старческие шаги, и Илья едва успел юркнуть под лестницу. Ни о чердаке, ни о Лизкиной спальне теперь уже нельзя было думать. Сжавшись в комок под скрипучими ступеньками, Илья увидел пробирающегося к двери Кузьмича.
– Ваше степенство, Иван Архипыч! - зашамкал он, поднимая свечу в дрожащей руке. - А уж мы не чаяли дождаться, кормилец! Слава богу, слава господу богу всемилостивому!
– Ладно, будет, Филька! - сурово сказал знакомый голос.
Илья увидел в пятне света массивную, взъерошенную фигуру Баташева.
Отстранив старого приказчика, он пошёл в дом, и лестница затряслась под его шагами. Едва сдерживая дрожь, Илья подумал о том, что бог всё-таки есть.
Приди он сегодня в Старомонетный хоть на пять минут раньше - накрыли бы его прямо у Лизки под одеялом.
Как выбираться из дома, Илья не знал. Двор был полон людей, а по их крикам, брани и тяжёлым ударам мешков о землю было ясно, что мужики разгружают подводы. Путь в сад отрезан. Оставался лишь один способ:
подождать, пока скроется луна, и в темноте перебежать через двор к воротам.
Авось не сообразят в суматохе, кто такой. А сообразят - не догонят.
Сердце бухало, как чугунная баба, когда Илья приоткрыл тяжёлую дверь.
Проклятая луна сияла во всю мочь. Её свет заливал широкий, перегороженный подводами двор, спины фыркающих лошадей, суетящихся мужиков. Сти-кивая зубы, Илья дождался небольшого облачка. И бесшумно выскользнул из-за двери, молясь: господи, пронеси…
Не пронесло. Через два шага его окликнули:
– Эй, парень, чего надо?
Илья, уже не прячась, бросился к открытым воротам. Сзади - удивлённый возглас, топот ног, крики "Держи, держи!". Оставалось добежать совсем немного - но кто-то повис на плечах, сбил на землю. "Эх, нож бы…" - отчаянно пожалел Илья, вскакивая на ноги и награждая этого "кого-то" ударом "под дышку". Двор взорвался руганью, воплями. Лежащий на земле мужик выл диким голосом. Отовсюду сбегались люди.
– Робя, да это цыган, кажись…
– Ах, харя черномазая! Красть сунулся?
– Держи его! Держите, черти! Как есть удерёт!
– А-а, нечисть, кусается!
– За хозяином бегите! Да вяжите кромешника, вожжами вяжите!
"Убьют ведь", - подумал Илья, тщетно пытаясь выбиться из кольца мужиков. Спасало его пока лишь то, что, сгрудившись кучей, они мешали друг другу. Сзади кто-то, изловчившись, снова прыгнул ему на спину. Илья размахнулся было, но за плечи его схватили сразу четверо, и он понял, опуская руки, что это - всё.
И вдруг отчаянно взвизгнули створки ворот. Несколько тёмных фигур ворвались во двор, и до Ильи донёсся страшно знакомый, пронзительный голос:
–
