Я до воя нуждаюсь в участии, и в субботу вечером чудо едва не произошло. Перед ужином мама, пару раз стукнув в дверь, робко вошла в мою комнату и села на кровать.
— Эля, ты какая-то тихая в последнее время… Все нормально в школе? А с тобой все хорошо?
Я смотрела на нее и не могла дышать.
Мама — всеми любимый тепличный цветок, и папа, как настоящий рыцарь, преданно ее оберегает. И пусть для них я не являюсь главным человеком, они у меня на первом месте. Родители действительно воспитали меня хорошей, благоразумной, домашней девочкой, и, если что-то случится с ними, я никогда себя не прощу.
— Переживаю из-за экзаменов, мам. В остальном все нормально. Извините меня за загулы — это от дурости. Они больше не повторятся.
Я неприкрыто врала и мысленно умоляла маму мне не верить, но она, с облегчением вздохнув, заговорщицки подмигнула:
— Это не дурость, а юность… — Прикрыла за собой дверь и оставила меня одну.
Сегодня была репетиция ЕГЭ. Учителя в сотый раз объясняли правила оформления тестов и жутко психовали, а одноклассницы жрали валерьянку.
“Бегите, глупцы! Ведь это же самое страшное испытание в вашей никчемной жизни…” — хотелось выкрикнуть им в лицо.
Алька появилась в гимназии на следующий день после моей беседы с ее ненормальной мамочкой и с тех пор ходит заторможенная и тихая, сшибает углы и прячет глаза. За все эти дни я не слышала от нее ни слова. Может, Мамедова чувствует вину перед Багом, или же он доходчиво объяснил, что ей ничего не светит, вернулся к Маше и живет себе счастливо. Но это всего лишь мои больные фантазии — я ничего не знаю о нем.
С самого утра кружится голова — видимо, все дело в том, что я не ем. Не могу запихать в себя ни крошки.
Я бледна и похожа на смерть, патлы отросли, темные корни на два пальца вытеснили голубые пряди.
Быстро проставив варианты в тесте, я сдала бланк и уставилась в окно — в нем плыли все те же белые облака, но они уже ничего не сулили и никуда не манили…
“…Где ты?.. Как твои дела?.. — молоточком стучало в башке. — Нас с тобой укрывает одно и то же небо, и мне достаточно даже этого…”
Перед глазами, как наваждение, стояла картина: мальчик склоняется передо мной на колени и посреди шума и суеты торгового центра запросто завязывает мой развязавшийся шнурок. Мальчик, готовый ради меня на все…
Прости меня. Прости. Прости. Прости… Ведь я ко многому оказалась не готова».
***
18 апреля, вторник
«Гребаная весна все никак не придет, дружно тронувшееся вместе со льдом дерьмо снова завалило снегом.
Каркают вороны, лают собаки, шумят машины.
