Написав, что прислала мне кое-что особенное, Джерси не соврала. Покопавшись в посылке, я нашел несколько ее фотографий. На них она была одета по-разному. Или скорее раздета.
– Твою мать, – пробормотал я. А затем, быстро оглянувшись, убедился, что больше никто не мог этого видеть.
Полупрозрачная черная комбинация позволяла рассмотреть лишь проблеск кожи Джерси, обрисовывая ее плавные изгибы, спрятанные под тканью. На другой фотографии виднелись лишь часть ее спины и плеча, совершенно обнаженные.
Думаю, что с моего подбородка капала слюна, пока я смотрел на эти ее изображения. Ничего слишком откровенного, но достаточно, чтобы дать понять, я интересовал Джерси также, как и она меня.
Спрятав фотографии обратно в конверт, я приготовился писать ответное послание. Собираясь рассказать в деталях обо всем, что планировал с ней сделать. О том, как именно хотел быть с Джерси.
Но взрыв, сотрясший весь лагерь, разнёс все мои планы в дребезги, когда война шагнула прямо на порог, так и не дав мне снова написать моей малышке Джерси.
ГЛАВА 8
Киллиан уже должен был быть дома. Я каждый день думала о нем. Но после того, как я послала ему свои последние фотографии, он мне больше так и не написал. При каждой мысли о Киллиане мое сердце сжималось так сильно, что я едва могла дышать. Я ужасно боялась, что разрушила все между нами. Что зашла слишком далеко.
Фотография Киллиана была единственным, что помогало мне держаться. Он был таким огромным и надёжным, заставляя меня мечтать о том, как его руки обвились бы вокруг меня, убеждая, что все было хорошо. Его зелёные и такие проникновенные глаза – как бы я хотела, чтобы именно они впивались в меня взглядом, пока я ждала бы Киллиана у трапа.
Занятий в школе в ближайший месяц у меня не было, поэтому появилась масса свободного времени подумать о том, что я сделала неправильно. Задуматься, насколько верно я оценивала происходящее. И теперь, когда я съела уже галлонов десять мороженного с печеньем от Бена и Джерри, я осознала, что не должна была посылать Киллиану те фотографии.
Как бы я хотела забрать их обратно.
Общение с ним приносило намного больше радости, чем я когда-либо могла себе представить. Он стал для меня, другом, которому я могла доверять. Тем, чего мне так не хватало в жизни.
Я даже подумывала о переписке с другим солдатом, но проблема заключалась в том, что я не думала, будто смогла бы вынести, установись между нами похожая связь лишь для того, чтобы потом столь внезапно ее потерять.
Из-за всего этого я чувствовала себя жуткой эгоисткой. Столько ужасных мыслей о том, что могло произойти с Киллианом, проносились в моей голове, что мне было легче считать, будто я просто напугала его. Это было куда лучше, чем представлять его себе раненным или, что ещё хуже, мертвым.
Я не могла бы справиться ни с одним из этих вариантов.
Трель телефона заставила меня очнуться от кошмарных мыслей, и я схватила трубку, лежащую на столе передо мной. Я ответила на автомате, ожидая отклика с замиранием сердца.
– Алло.
