— Чтобы у тебя сразу же отпали сомнения в моей причастности к происходящему, скажу, что меня вчера в казино не было. Я вообще улетал из страны, — губы Семена сжались в жесткую линию, как будто мужчина сожалел, что его не было. — Так как я находился в стадии заинтересованности в партнерстве с «Магнолией», то отслеживал передвижения Армана. Это обычная практика. И то, что он проигрался, мне сообщили через десять минут после того, как он вышел из казино.
— Семен, сумма. Какая сумма его долга?
— Он проиграл не сумму. Он поставил на кон «Магнолию».
На Кристину напало странное оцепенение. Она, не мигая, смотрела на Семена, не видя его. Его слова доходили до неё через невидимую пелену. Искаженно. Она слышала их и не воспринимала.
Наконец, выдохнула:
— Он не мог проиграть «Магнолию».
В глазах мужчины появилась ожесточенность.
— Как видишь — мог.
Ему не понравилось, что она с ним спорит. Что ставит под сомнения его слова.
— «Магнолия» для него всё, — истерические нотки всё же прорезались. — Всё, Семён! Он живет «Магнолией»! Дышит! Луна-прародительница, да он меня собирался под тебя подложить, лишь бы ты только заключил с ним договор! И поставить её на кон!..
Кристина провела руками по лицу. Что происходит с ней? С её жизнью? Когда началось это безумие? Круговерть ужасающих событий, одно хуже предыдущего?
Когда она пошла на поводу у Армана? Или значительно раньше? Она просто не замечала, предпочитая жить, закутавшись в кокон?
— Так значит, всё-таки собирался…
Вот кто её тянул за язык?
С другой стороны, она оказалась в дерьме по самое «не хочу».
Мысли путались, метались, перескакивая с одной странной новости на другую. И не находили ни одного реального безболезненного лично для неё ответа. Она оказалась в ловушке, капкан захлопнулся. И зверь, в чье логово она забрела по ошибке, по незнанию, по наивности, смотрел на неё с жадностью.
Кристина старательно гнала отчаяние прочь. Говорила себе, что безвыходных ситуаций не бывает. Если она выбралась из плена, с наименьшими потерями пережив похищение, то ничего более ужасного произойти с ней уже не может. А долги… С долгами что-нибудь решат. Наверное.
В комнате повисло гнетущее молчание.
Понятное дело, почему молчала она — переваривала полученную информацию. Но почему замолчал Дореченцев? Всё же не стоило говорить про план Армана.
Кристина осторожно посмотрела на Семена и вздрогнула. Вернулся тот Дореченцев, что показал себя во всей красе впервые на яхте — жесткий, беспощадный взгляд, волевое лицо, плотно сжатые губы.
Вожак.
Кошка, что только-только утихомирилась под воздействием медикаментов и должна была спать, с любопытством приподняла мордочку. Всё-таки рядом находился сильный самец, который неизменно, раз за разом притягивал её к себе.
И это было плохо.
Кристина сглотнула. Снова посмотрела на Семена, который так же не сводил с неё пристального взгляда, не сулящего ничего хорошего, вызывающего желание бежать.
— Семен.
— Что?
— Что будет со мной?
Мужчина нарочито медленно приподнял брови, отчего его лицо заострилось, стало более хищным.
Зверь вышел на охоту.
— Ты задаешь правильные вопросы, девочка.
От его слов волосы на затылке зашевелились.
— Ты ведь меня не выпустишь из номера?
— Это риторический вопрос. Ты знаешь на него ответ.
В висках запульсировало. Сердце на мгновение остановилось, чтобы в следующую секунду глухо забиться, иногда тревожно сжимаясь. У Кристины возникло ощущение, что она стоит на берегу океана, и огромное цунами страшными темными волнами надвигается на неё. А она не в состоянии сдвинуться с места. И страшно, и жутко. Она открывает рот, но не может произнести ни единого звука. И нет спасения. Нет надежды.
— Долг Армана, да? — продолжила она задавать уже бессмысленные вопросы. Она цеплялась за тонкую ниточку, что могла оборваться в любую секунду.
— Почему же Армана.. — От его хриплой интонации бросило в жар. — Я не занимаюсь благотворительностью.
Кристина перестала дышать, воздух спрессовался в груди и давил на внутренности. Если не считать дней течки, Кристина никогда не чувствовала себя так ужасно.
Тот далекий день семилетней давности не в счет…
— Я отдам тебе свои акции, — она ещё продолжала верить.
Медленное качание мужской головы оборвало ниточку.
— Мне они не нужны. А будут… Решим этот вопрос. Ты же понимаешь, что за своё освобождение мне должна. Денег от тебя я не возьму. Мне нужна ты сама. Несмотря на ту грязь, свидетелем которой я был, ты всё ещё меня привлекаешь.
— Ты пять минут назад говорил…
— Я соврал.
— Но…
— Девочка, никаких «но».
Он и ранее говорил жестко, но ни разу еще не давил на неё. Вроде бы, он к ней не прикасался, тогда откуда взялось странное иррациональное чувство, что он оказывает на неё влияние? И кошка притихла. Свернулась клубочком, полностью капитулировав.
