Он ей никто и зовут его никак. Он не имеет никакого права навязывать ей свою волю! Пусть все эти альфовские штучки проделывает с теми оборотнями, что признали в нем вожака. Она находится рядом лишь по одной причине — долг!
Хотелось выплюнуть все эти слова в лицо Дореченцеву, но интуитивно Кристина догадалась, что не стоит. Иногда полезнее промолчать, чем кому-то высказать, что ты думаешь конкретно о нем. Правда болезненна и неприятна.
Кристине стало холодно, несмотря на то, что в номере температура была комфортной.
Девушка переводила взгляд с одного мужчины на другого.
Первый — чужой, ворвался в её жизнь непрошено, претендует на её тело, выводит её из себя, заставляет её кошку бесноваться. Смотрит на неё голодно и одновременно зло. Её чувства к нему очень неоднозначны, но больше окрашены в желание избежать его общества.
Второй — бывший родной, ставший в одночасье таким же чужим. Отводит глаза, межуется. На щеках следы от её пощечин.
Кристина сделала шаг назад и мотнула головой.
— Нет… Не хочу тебя видеть… Уходи.
Внутри неё что-то оборвалось. Возможно, та самая родовая связь, что поддерживала её на протяжении долгого времени. Та непоколебимая вера в институт семьи, где ты привыкла знать — чтобы в твоей нелегкой жизни не происходило, всегда сможешь вернуться к тем людям, которые тебя примут, поймут, дадут кров и поддержку. Среди которых ты вновь обретешь силы и веру в себя.
Арман же всё разрушил.
— Кристи… давай поговорим.
— Она не хочет более тебя видеть, — сказал, как обрезал Семен, обращая свой гневный взгляд на Армана.
Кристина не без удивления отметила, что скажи она сейчас одно неосторожное слово, Дореченцев ударит Армана. Откуда пришла эта уверенность, она не знала. Чувствовала и всё.
Видеть избитым Армана она не желала. Он и так остался ни с чем. Без семьи, без компании, без денег.
— Семен, подожди, — она инстинктивно подняла руку, останавливая его от ещё несовершенных действий. — Ты можешь дать нам минуту наедине?
Обращаться с просьбой к Дореченцеву было сложно. Если бы её спросили, почему она не может переломить себя и начать нормально воспринимать его, не ища подвоха в словах и сглаживая острые углы шуткой, она бы не нашлась, что ответить. Так выходило. И всё.
— Зачем? — голос Дореченцева завибрировал от напряжения.
— Так надо.
Семен не хотел оставлять их вдвоем. Это было написано у него на лице. Янтарные глаза недовольно прищурились.
— Минута. Не более.
Надо же какой щедрый!
Кристина поблагодарила его кивком. Она думала, что он выйдет в соседнюю комнату, что было бы не совсем удобно, со сверхслухом оборотней ему не составит никакого труда услышать всё, о чем они будут говорить с Арманом.
Он поступил честнее. Вышел из номера.
Как только за ним закрылась дверь, Арман преобразился, чем немало удивил Кристину. И удивление не было приятным.
— Кристи, ну, наконец-то, ты от него избавилась! Нет, это здорово, что ты с ним! Но разговаривать, когда он рядом… — он передернул плечами. — Что-то я о нем лучшего мнения был. А тут смотрит, точно загрызть готов. Мерзость какая.
Кристина не поверила своим ушам.
— Это ты — мерзость, Арман, — дрожащим голосом выдавила она из себя. И не заметила, как по щеке покатилась одинокая слеза.
— О, обзывай меня, как хочешь, сестренка. Главное — ты с Дореченцевым! Это же форева, детка! Если мы правильно всё сделаем…
— Убирайся.
Зря она осталась с ним наедине.
Зря…
Он снова показал себя во всей «красе». И ему было абсолютно наплевать на её плохое самочувствие, на тот ужас, что она пережила в плену. Он даже не спросил, как она.
И, наверняка, пока ехал к ним в отель, снова просчитывал комбинации, как использовать её для выгодного сотрудничества с Дореченцевым. Его интересовал лишь только он сам. Ах, да… И ещё его занимал вопрос, как выпутаться из того дерьма, в которое встрял.
Она же была разменной монетой. Не более.
— Эй, Кристи, ты чего, — он натянуто улыбнулся и сделал шаг в её сторону.
Кристина отшатнулась и выставила руку вперед.
— Не приближайся ко мне.
— Кристи, послушай…
— Сделаешь шаг — я закричу. И тогда тебе точно перегрызут глотку.
Кристина сама не верила, что говорила подобное. Но слова самопроизвольно срывались с языка, выражая её душевную боль.
Арман нахмурился. В его глазах мелькнула паника. Он только начинал осознавать, что сестра от него отвернулась. И, кажется, искренне не понимал, почему.
— Кристи, ты мне угрожаешь? — его голос понизился до хрипотцы.
Кристина отчетливо почувствовала, как в воздухе запахло страхом. Мерзкий запах, не любимый ею с детства.
— Не угрожаю, — устало произнесла она и провела рукой по лбу. Равнодушно отметила выступившую испарину. Она никогда и помыслить не могла, что разговор с братом потребует от неё так много усилий, направленных на погашение негативных эмоций. — Предупреждаю.
