По коже Кристины побежали холодные мурашки, стоило воссоздать в голове картину сексуального принуждения её второй ипостаси. Мотнув головой, отчего водные брызги посыпались на паркет, Кристина с большим энтузиазмом принялась сушить волосы. Чертова течка! Чертова кошка! Чертов Дореченцев!
Где-то в глубине души Кристина понимала, что не только мужчина повинен в её бедах. Она сделала его «козлом отпущения», никак не иначе. Намного проще винить в неприятностях кого-то другого, чем честно признаться, что ты смалодушничала, поддалась на уговоры, пошла против совести и жизненных принципов. За что и поплатилась. Закон жизни, он справедлив. И сейчас главным для девушки становилось не усложнить ещё больше. Не сделать ошибок, за которые она будет расплачиваться всю жизнь.
Хватит ей и тех, что она уже совершила.
Продолжая издеваться над волосами, беспощадно дергая их вниз, Кристина в очередной раз приказала себе собраться и успокоиться. Эмоции, тем более негативные, не лучшие советчики. Да и воображение с памятью тоже сейчас выступали не на её стороне…
…Дореченчев обнаженный… Струи воды стекают по его накаченному телу…
…Его возбужденный член гордо прижимается к животу…
…Прерывистое дыхание волнует и сбивает с мыслей…
От негодования Кристина до крови прикусила губу. Сколько можно терзаться! Если она и дальше будет вести себя подобным образом — истерить, бросаться из крайности в крайность, то ещё больше запутается.
Девушка выпрямилась и протяжно выдохнула.
Всё хорошо. Да, всё хорошо.
Она с достоинством вынесет испытания, что выпадают на её долю, не сломается, выстоит, а потом забудет их, как кошмарный сон. Вычеркнет и Дореченцева, и похитителей из головы. Приедет к бабушке, запрется у неё в доме и на несколько месяцев с головой окунется в творчество. Выплеснет на холст все эмоции, что терзают и ещё будут терзать её душу и израненное сердце. Время и творчество лечат. А потом, по истечении полугода или даже года, она успокоится и заживет дальше нормальной полноценной жизнью.
Наверное, заживет.
Что знала Кристина точно — никаких таблеток. Никакого подавления её кошачьей сущности. Полный контроль над своей жизнью.
И определенно, она не позволит более никому собой манипулировать. Сама будет принимать решения.
Осталось лишь потерпеть какое-то время.
В душе снова всколыхнулась злость на Дореченцева. Почему он не скажет, сколько ей с ним «расплачиваться»? Ему доставляет удовольствием играть с ней, забавляться. Мучить её.
В голове мелькнула совершенно абсурдная мысль — словно он мстит ей за что-то… За то, что она согласилась на уговоры брата? Глупости. Семен не знал ни её саму, ни её жизненных принципов. Он взрослый мужчина, матерый кошак, успешный бизнесмен. С чего ему таить обиду на незнакомую девушку?
Одни вопросы, на которые не стоит искать ответы.
А стоит приготовиться.
Потому что дверь ванной открылась.
— Прелестная картина. Тебе идет моя майка.
Голос Дореченцева словно резанул по натянутым нервам.
Удивило другое — эту фразу он произнес без насмешки. Не слышалось привычной иронии. Он словно констатировал факт, и только.
Кристина стояла к нему спиной. Обернуться? Оставить всё как есть?
Луна, помоги!
Девушка решилась на первое.
Медленно, удерживая полотенце на голове, обернулась.
И невольно сглотнула от представшей перед ней картины.
Да что же это такое…
Семён, в отличие от неё, не обременял себя лишней одеждой. Он вышел из ванной полностью обнаженным. Лишь на широких плечах спокойно покоилось белоснежное полотенце. Прикрывать бедра не счел нужным.
И Кристина снова смогла лицезреть его половой орган во всей красе. Он по-прежнему находился в возбужденном состоянии. Красивый. Сильный. Обещающий удовольствие.
Как ни печально было признаваться, Кристина считала Дореченцева привлекательным мужчиной. В ней заговорил художник. Она привыкла подмечать красоту. Любоваться ей. Запечатлять на холсте. А как ни крути, перевертыш, в чьей власти она оказалась, был хорош.
С него хоть картины пиши, хоть скульптуры лепи.
Про кошку она и вовсе молчала. Та жалобно заскулила, снова увидев мужчину обнаженным.
— За неимением лучшего, — стараясь сохранять видимое спокойствие, ответила Кристина.
И всё же её сердце предательски ёкнуло, по крови заструился огонь, грозящий рано или поздно сжечь, когда она увидела, как мужчина с нечитаемым выражением на лице направился в её сторону.
Что он задумал? Обнаженный и возбужденный!
Что ему снова от неё надо?
У них уже состоялась баталия в душе, она заслужила небольшую передышку!
Пришлось приготовиться. Другого варианта у Кристины не было.
Пока Семен к ней приближался, девушка забыла, как дышать. Она не могла видеть себя со стороны, но в это время выглядела, как взъерошенный воробушек. Настороженный, испуганный взгляд и руки, судорожно сжимающие края полотенца. Тело дрожит.
Глаза Семена потемнели. В них закипела страсть, потребовала выхода… Рано. Слишком рано.
Он поравнялся с Кристиной, едва ли не с равнодушием обошёл её, так же, как и она минутой ранее, распахнул шкаф и достал из него домашние штаны. Не говоря ни слова, надел их.
