Я смотрел в окно на ожившую историю. Архитектурные стили для меня были странны и невиданны. Теперь таких домов просто не строят. Все было странно, чуждо, но в то же время как-то очень знакомо.
Мы рванулись вправо, и дорога привела нас к еще одной автостраде. Мы направлялись прямо на запад, к океану.
— Это скоростная автострада Санта-Моника, — сказал нам Карл. — Поедем прямо туда — и я буду дома. — Он рассмеялся. — Господи, как здорово быть дома.
Примерно минут через двадцать автострада кончилась. Мы въехали в широкий городской бульвар, потом свернули направо на улицу, по обеим сторонам росли пальмы. Улица шла вдоль пляжа. На песочке лежали и загорали люди, пытавшиеся не упустить даже закатное солнце.
— В первую очередь выволоку свою доску и покатаюсь, — заявил Карл.
— Доску? — переспросила Лори.
— Для серфинга.
— А-а-а…
— Тебе понравится.
— Пляж тут хороший.
Я вытащил переговорное устройство, которое мне дал Кларк, чтобы его испытать. Я внимательно посмотрел на его пористую поверхность. Она была покрыта точно такими же слабо различимыми узорами и каракулями, которые я видел на материале обшивки корабля.
Я прижал устройство ко рту.
— Кларк, ты меня слышишь?
Секундная пауза, затем:
— Да, лапочка, а что?
— Проверка, — ответил я.
— Я прекрасно тебя принимаю, — сказал Кларк, и его голос в устройстве воспроизводился необычайно верно.
— Отлично. Где ты?
— О, на обратной стороне Луны, завис над нею примерно на высоте двухсот километров.
— Неужели? Там что-нибудь интересненькое есть?
— Не-а. Честно говоря, страшно скучно. Мне кажется, я просто залягу в спячку до тех пор, пока вам не понадоблюсь.
— А сколько времени у тебя займет примчаться сюда, если ты нам понадобишься в спешке?
— Ну, если поторопиться, так минут за десять успею.
— Может быть, тебе следовало бы оставаться на околоземной орбите…
— Если хочешь, то пожалуйста. Но меня могут засечь.
Что верно, то верно, согласился с этим я.
— Ладно, тогда оставайся там, где ты есть, и мы с тобой потом свяжемся.
— Ладно, ребята, приятного вам времяпрепровождения.
— Кстати, какие у нас шансы когда-нибудь еще вернуться на Микрокосмос?
— Прекрасные, — ответил Кларк. — Поскольку я знаю, где и в каком времени мы находимся, нам будет довольно легко. Надо просто нацелиться в центр вселенной.
— В центр вселенной?
— Если представить себе ее в четырех измерениях, то Микрокосмос именно там, в самом начале вселенной. Хотя, следовало бы сказать, что он немного сдвинут, примерно на пару миллиардов лет.
— А-а-а, — сказал я.
— Еще что-нибудь надо?
— Да. Если еще какой-нибудь корабль вроде этого войдет в Солнечную систему, твой корабль сможет его засечь?
— Да, но этого не может случиться, — сказал мне Кларк.
— Почему?
— Потому что это единственный в своем роде корабль, больше таких не строили.
— А как насчет возможности встретить собственного парадоксального двойника? Ты же сам говорил, что это корабль, который передвигается в пространстве и во времени. Разве это не предполагает, что он в своем роде — машина времени?
— В своем роде… — задумчиво сказал Кларк, — но мне кажется, что тут не так уж много вероятности, что такое может случиться…
Мне тоже так казалось.
Я сказал Кларку, что мы будем держать связь, и отключился.
Мы направились на север, проехали по Береговой автостраде несколько километров, потом повернули направо у знака, который гласил «Топанга Каньон Бульвар», и поехали по извилистой дороге, которая вела в холмы. Наконец Карл свернул вправо по песчаной дороге, потом въехал на тропинку, которая вела к фанерному домику, покрашенному бежевой краской, возле которого стоял автомобильчик, похожий на жука.
Карл подъехал к домику и выключил мотор.
— Друзья? — спросил я.
— Да. Один приятель. Парень чуть постарше меня. Он писатель.
— А что он пишет?
— Телесценарии, киносценарии — что-то вроде этого. Я знаю, что он написал «Пороховой дым» и, по-моему, сценарий одной из серий большого голливудского фильма. Там была большая длинная серия про римских императоров, что-то в этом роде. Не могу никак вспомнить, как она называлась. Ну, его фамилия все равно в титрах не стояла, так что это не важно. Пара моих приятелей сюда время от времени приезжала, просто отдыхали, валялись, слушали джазовые пластинки.
— Пластинки? — спросила Дарла.
— Э-э-э… записи музыки.
— А, тогда понятно.
— Ну, он, по крайней мере, дома. Он подумает, что я совсем того, когда я ему все расскажу.
Лори беззвучно пошевелила губами, произнося «Пороховой дым».
Мы вышли из машины. Карл поколотил кулаком в дверь. Никто нам не ответил, и Карл стал колотить снова. Изнутри доносились слабые звуки веселенькой музычки.
Карл был готов заколошматить в дверь и в третий раз, когда дверь открыл молодой темноволосый парень в очках с темной оправой, тенниске с короткими рукавами приятного желтого цвета и в темных брюках. На нем были кожаные мокасины, а в руке он держал резную можжевеловую трубку. Вид у него был приветливый, но нетерпение он скрывал с трудом.
— Карл! — сказал он. — Слушай, я работаю!
Он озадаченно обвел взглядом Дарлу, Лори и меня, потом сказал Карлу:
— Ты что затеял?
