Не в силах приподняться, окидываю кипящую впереди схватку мутным, словно сквозь пелену взглядом. Глаза быстро находят штандарт Торога, под которым замер мой названый брат — он и не обязан каждое мгновение рисковать собой и рубиться впереди дружины, — и охватившая сердце тревога (все-таки брат Энтары, член семьи, хоть и задирает нос) вроде бы отступила.
Но, кинув мимолетный взгляд в сторону, где лехи сошлись в кровавой схватке с торхами, я замер и не смог уже отвести глаз — не смог, потому что в центре сечи колыхается синий штандарт с изображенным на нем лохматым волкодавом — штандарт моего рода, моего отца!
А через мгновение он пал словно подрубленный. На месте сечи остались торчать лишь бунчуки[38] кочевников…
— Вперед!!!
Не помня себя от страха за отца, я бросил верного жеребца к месту схватки. Где-то внутри родился звериный рык, все тело налилось какой-то могучей, дремавшей до того силой, а мутная пелена вновь затмила взгляд — только теперь это кровавая пелена дикой, первобытной ярости. Только бы успеть!
А нет, так буду рубить вас, твари, покуда жив!!!
Потеснившие лехов торхи с гневными криками расступаются передо мной, но не нападают, узнав знакомый узор, небрежно высеченный на доспехе. Остаться же у меня на пути равносильно тому, как если попасть под таран: верный Аруг несет меня столь же стремительно и неотвратимо, словно падающий с неба орел.
Бешеная скачка заняла, казалось бы, одну секунду — и целую вечность дикого, животного страха за родного, любимого человека. Но вот уже и место схватки, где пал отцовский штандарт. Торхи продвинулись вперед, но несколько степняков осталось — трое покинули седла и возятся на земле, еще четверо окружили товарищей.
Мой взгляд упал на землю, и в висках словно ударили молоты: эти твари привязывают к седлам окровавленного отца — за руки и ноги!
Твари!!! Хотели казнить его по-степному, разорвать между коней?! Получите!
Страшный удар палаша обрушивается сзади под шею стоящего спиной ко мне спиной торха, разделяя тело и голову. Звучат испуганные возгласы, но прежде, чем взявший ногу отца кочевник успел обернуться, тяжелый клинок надвое раскалывает его череп.
