Да, я услышал и согласился с аргументами отца насчет Грега и его возможной измены в том случае, если бы он стал принцем-консортом. Вот только в момент нашего разговора рубец на щеке родителя все еще кровоточил — и ему пришлось долго уговаривать меня, чтобы я не бросился на щенка с саблей наперевес!
В конце же выяснилось, что лех шпионил, да не просто шпионил — а поступил в стражу под чужим именем! И мало того, он сумел заснуть на посту, подставив товарищей под клинки степняков!!! Окажись я на месте его десятника — и моя рука бы не дрогнула.
И вот за это недоразумение выскочила любимая сестра. Этот подонок к тому же лишил ее невинности до свадьбы — да это ни в какие ворота! И после этого я должен называть его братом?!
Но все же Энтара просила, скорее умоляла, присмотреть за ним, и я дал слово… К тому же малый честно дрался в первых рядах, так что мужество и отвагу за ним все же стоит признать…
И где же Аджей?! Проклятье, неужели срубили? Нет, вон он, скачет куда-то в сторону, к торхам…
Не до конца осознавая, зачем я так поступаю, но четко почувствовав, что это необходимо, разворачиваю Ворона и направляю его вслед за Аджеем. За мной устремился и десяток бойцов из тех, кто охранял меня на курултае. Всю схватку они прикрывали мне спину, отражали удары, сыпавшиеся с боков. Мальчишка должен был находиться рядом, и тогда лучшие дружинники прикрыли бы и его, но с началом схватки он забрал далеко в сторону. Я не был против — в конце концов, Аджей уже взрослый воин, — но сейчас что-то изменилось… Что-то, заставившее меня смотреть на мужа сестры как на действительно родного человека, чувствовать в нем родную кровь — и защищать ее несмотря ни на что.
Торхи почтительно расступились передо мной — стяг с серебряным барсом известен во всей степи, — и мы без задержек проследовали за очумевшим лехом. Он устремился к кучке степняков, что отбилась от основных сил… А затем на моих глазах начал рубить союзников одного за другим!
Проклятье, ты сошел с ума?!
Развернув палаш таким образом, чтобы огреть безумца рукоятью по затылку, я дал шенкеля Ворону. Аджей закрыл конем человека, распятого торхами на земле, и в ту же секунду пропустил тяжелый сабельный удар.
Сердце на секунду замерло.
Мальчишка вонзил палаш в противника и, кажется, выдержал удар — по крайней мере, удержался в седле и выхватил клинок из тела убитого. Оставшиеся степняки уже подняли луки, нацелившись на леха.
Я практически поравнялся со сражающимися и наконец разглядел распятого воина.
Барон Руга! Отец Аджея!
— Стойте!!!
