– Эй Джей, это средство защиты. Мне приходится выгуливать собаку поздно вечером, потому что у нас нет сада. Мы живем не в идеальном мире.
Он провел пальцами по шее и посмотрел на них.
– Ты меня порезала. – Он развернул ко мне ладонь. На пальцах была кровь. Я посмотрела на его шею. Ерунда, царапина.
– О боже, – сказала я.
Лицо у него вдруг стало очень странное, и он рухнул на землю, как мешок с картошкой.
К тому моменту, когда он пришел в себя, две минуты спустя, я сидела рядом с ним, подложив ему под голову свою свернутую худи и прижимая к его шее комочек из бумажной салфетки. Дзынь лизала ему щеку. Какие-то люди, которые курили у Фан-паба через дорогу, направились было к нам посмотреть, все ли с ним в порядке, но я отослала их обратно, жестами показав, что он просто «выпил лишнего».
– Все нормально, резко не вставай. Соберись с мыслями, дыши.
Я понятия не имела, что несу. Обычно мне не доводилось сидеть рядом с ними, прикладывать к ранам компрессы и нашептывать на ушко всякие нежности.
Он сел и посмотрел на меня. Я отняла салфетку и зашвырнула комок в ближайшую урну.
– Ты упал в обморок.
– Ты порезала мне шею.
– Совсем чуть-чуть. Крови уже нет. Держи. – Я протянула ему свежую салфетку.
Он поднялся на ноги.
– Спасибо. – Он выглядел странно. И уходил прочь. – Я домой пойду.
– Ты нормально доберешься?
Он остановился и обернулся. Посмотрел на меня с очень странным выражением.
– Ну, пока.
– Эй Джей, подожди! Не уходи! Что такое? – Он опять оглянулся и опять посмотрел на меня ужасно странно. – Почему ты на меня так смотришь?
– Ты всегда носишь с собой нож?
– По ночам – да.
– И на работу?
– Нет, на работу, конечно, не ношу.
– И он тебе уже пригождался?
– Да.
– Когда?
– Ну, когда-то.
Он покачал головой и спросил:
– Не с тем парнем в парке?
И тут я вдруг сказала:
– Ага.
Тут лицо у него стало такое – Эдварду Мунку точно понравилось бы.
– Так это была ты?
– Тс-с. Я ненарочно. Он подкрался сзади, когда я выгуливала Дзынь. Эй Джей, он хотел меня изнасиловать.
Он покачал головой.
– Ты что же, убила человека?
– Не говори так. Это был не просто какой-то «человек». Это был преступник. Насильник, который выходил по ночам, чтобы нападать на одиноких женщин.
– Рианнон, это еще не означает, что он заслуживал смерти.
– Ты что, его защищаешь? Серьезно?
– Нет, но…
– Ты не знаешь меня. Не знаешь, через что мне пришлось пройти. Я… – Я запнулась. На глаза наворачивались слезы, я не знаю, как мне это удалось, но вдруг будто кто-то открыл два крана с водой. – Когда мне было восемнадцать, меня изнасиловал парень моей сестры. С тех пор я всегда ношу с собой нож, из соображений безопасности. Мне только один раз пришлось им воспользоваться, для самообороны. И да, это был Гевин Уайт.
– О боже.
Я уронила голову и зарыдала, спрятав лицо в ладонях. Дзынь вскарабкалась уже до середины моей ноги – проверяла, все ли со мной в порядке. Я почувствовала, как Эй Джей обхватывает меня руками, сначала осторожно, а потом тепло и крепко: настоящие всеобъемлющие объятия с небольшим укачивающим движением.
– Теперь понятно, почему ты такая странная.
Я подхватила Дзынь и дала ей слизнуть мои слезы.
– Не надо было тебе на меня так наскакивать, – всхлипывала я. – У меня очень высокие защитные стены.
(В передаче у Джереми Кайла, где я услышала эту фразу, она звучала гораздо лучше. Надо было мне ее там и оставить.)
– Я просто хотел тебя напугать. Для смеха. Мы ведь всегда смеемся на работе. – Он начал от меня отстраняться.
– Подожди, – сказала я. – Обними меня еще. С тобой мне так безопасно.
И он меня обнял. И сжимал в объятиях меня и Дзынь не знаю сколько минут. Дзынь начала лизать лацкан его пиджака, похоже, у него там была клякса от мороженого. Прохладный ночной воздух обдувал мне лицо. Ощущение было просто сказочное. Опять мне досталось счастье.
И тут же снова ушло.
– Я провожу тебя домой, – сказал он. – Пошли.
Остальное я рассказала ему уже дома, за чашкой кофе. Крейга до сих пор не было.
– Моя сестра встречалась с этим гадом. Питом Макмэхоном. Чего там только не было. Наркотики. Азартные игры. Говорили даже, будто он был сутенером, но этого мой папа так и не смог доказать. А Серен все равно никого не слушала.
По крайней мере, эта часть истории была чистой правдой.
– У него была куча судимостей: за наркотики, за тяжкие телесные повреждения, не знаю, за что еще. И вот как-то вечером папы дома не было, и Серен пришла с этим.
– С Питом? – спросил Эй Джей и отхлебнул кофе.
– Он был просто отвратительный. Весь в прыщах, на пальцах желтые пятна, ужасные зубы, и руки-ноги такие длинные – ну прямо комар. В общем, я лежала у себя в постели и слышала, как они о чем-то спорят.
Опять – чистая правда.
– Я слышала, что Серен напилась, потому что после пары бокалов она всегда разговаривает громче, чем обычно. Я услышала, как они поднимаются по лестнице. Слышала, как закрылась дверь ее комнаты. Она говорила ему «нет»
