Сегодня меня все просто отчаянно бесило, я даже сама от себя такого не ожидала. Дошло до того, что мне пришлось физически удалить себя из офиса, иначе я бы зашвырнула кружку в окно кабинета Рона. Жажда убивать во мне разгорелась совершенно неописуемая, и причин для этого было три:
1.
2.
3.
– Друзья, это Сэм, а это – Далила. Самсон и Далила в реальной жизни! Мы наконец-то их отыскали!
И все, подобно огромной компании злокачественных опухолей, каковыми они и являются, принялись аплодировать, а двое хлюпиков-тинейджеров с библейскими именами стояли ссутулившись и смутившись: он – в узеньких джинсах и с цепочкой для бумажника, она – в худи с растянутыми рукавами и в разрисованных замазкой «мартинсах». Лайнус встал позади них и положил по руке им на спины, как будто они его марионетки.
В жизни не видела менее библейской картины.
Лайнус отвел парочку в кабинет к Рону – пить кофе и есть капкейки за счет «их новых друзей из „Газетт“». Угадайте, кому пришлось бегать в кафе за капкейками? Угадайте, кто понятия не имел, для кого они? И угадайте, кого не пустили в кабинет Рона присоединиться к остальным?
Я сидела и клокотала от злости у себя за столом, не сводя глаз с двери Рона, пока ко мне не приковылял Джефф с результатами турнира по дартс, которые мне нужно было набрать на компьютере, и вот тут-то я встала со стула и пошла.
И просто шла все дальше и дальше.
Погода была хорошая, но, даже если бы не это, я бы не стала возвращаться за пальто. В конце концов я дошла до парка, села на скамейку в его тихой части, под деревьями, и заплакала. Пожалела, что со мной нет Дзынь: обычно в такие моменты, когда всего как-то уже чересчур, она лижет мне лицо, но они с миссис Уиттэкер ушли до вечера. В парке было безлюдно, так что никто меня не видел и не слышал. А я, впрочем, давно к этому привыкла. Никто, сука, не видит и не слышит.
Я не могла припомнить, когда в последний раз как следует плакала, осмысленно и со слезами. Звуки, которые я при этом производила, выходили приглушенные и скрипучие; чистая ярость под управлением соплей. Ракеты у меня в голове были нацелены на такое количество разнообразных целей, что они уже все перемешались. Работа, Крейг, ЛОКНО с их вечными постами в фейсбуке о том, как очаровательны их жизни. Сэм с Далилой. Потрясающая жизнь Серен в Америке. Мама с папой. Дерек Скадд.
Я хотела убить весь мир. Всё, что существовало в реальности, было плохо. И не было в реальности ничего такого, ради чего стоило жить. Все без исключения должны были просто взять и умереть.
Возможно, Бог, или кто там сидит наверху на облаках, пытается мне об этом сказать еще с Прайори-Гарденз: что в моей жизни никогда не произойдет ничего хорошего. Правда, кое-что хорошее уже случалось. Летние каникулы, которые я проводила у бабули и дедушки. Школа после того, как ушла Джулия. Крейг, когда мы только начали встречаться. Даже «Газетт», когда меня назначили ассистентом редакции и Лайнус Сиксгилл еще не появился.
Когда я, вытирая глаза, вернулась в офис, никто и не заметил. Никто даже не СПРОСИЛ, где я была. Конечно, истерики – это здорово, но какой в них прок, если ни одна скотина их не видит?
Эй Джей сегодня пятнадцать минут разговаривал с Ланой. Сидел на краю ее стола и выпил там весь свой кофе.
