Они оба уже на пенсии. Раньше жили в городе, но два года назад купили этот ярко-желтый дом прямо на побережье. Он каждый раз напоминает мне гигантский кусок лимонного пирога с меренгой. У Джима на пару с его старым другом по имени Берни есть небольшой портфель недвижимости с домами и квартирами в этом районе, но в остальном родители Крейга – совершенно неинтересные. В общем-то, ничего особенно отталкивающего в них нет (Джим такой занудный, что заболтает и мертвого, а Элейн до того издерганная, что еще буквально одна протечка крыши, и дело кончится нервным срывом), но в целом воскресенья, проведенные в их обществе, приятным времяпрепровождением не назовешь. Они вдобавок ко всему ходят в церковь и не ругаются матом, а значит, и мне это тоже не разрешено, так что в их обществе я всегда превращаюсь в свою версию под названием Очаровательная Девушка Сына. Очаровательная Девушка Сына не матерится, не пердит и всегда держит свое мнение при себе. Даже если я вижу, что они чудовищно неправы, все равно я не спорю с Джимом и Элейн. Все это – часть Спектакля.
Конечно, последней буду смеяться я. Когда они узнают, что их обожаемый сын трахался с серийной убийцей, обоих хватит удар.
На ужин мы объелись жареной говядиной: каждой порцией можно было накормить семью из пятерых человек, – и потом все уснули в гостиной, глядя, как Роджер Мур отстаивает честь Британии [59]. Тем временем Дзынь без нашего ведома уничтожила остатки говяжьей вырезки, которые нашла на кухне, и ее стошнило ими на клумбу с пышными хостами, посаженными Джимом.
Мне снилась школа. Чемпионат по плаванию. Первое место в стиле баттерфляй в четырнадцать лет. Увесистая золотая медаль и никакой Джулии. «В погоне за антиквариатом» я проспала от начала до конца. Так и не узнала, за сколько же продали шкафчик эпохи королевы Анны.
1.
Если у меня когда и возникали сомнения в том, что моя ночная деятельность – нечто вроде напитка забвения, избавляющего жизнь от унылого однообразия, то сегодня сомнений не осталось. Настроение было прекрасное.
Кошмаров за выходные ни разу не снилось, а сегодня рано утром обнаружили тело Джулии: в полицию сообщил прораб каменоломни. Рон объявил об этом на планерке.
Я изо всех сил изображала на лице шок и смятение, но внутри у меня все булькало пузырьками шампанского. Дэйзи поплакала из-за детей Джулии, а потом – из-за своих собственных. Я была поражена тем, что у Дэйзи вообще есть дети. У нее бедра такие узкие, что из нее, наверное, и фасолина с трудом бы выскользнула, не говоря уж о чем-то, что весит фунтов восемь.
– Бедная девочка, – сказал Билл.
– Страшно представить, каково ей пришлось, – сказала Кэрол.
– Господи, надеюсь, она умерла без мучений, – сказал Пол. – Вот ублюдок.
Я выдавила слезу, и Джефф потрепал меня по плечу. Через некоторое время Клавдия велела, чтобы я съездила вместе с Джонни в больницу и сделала репортаж о благотворительном веревочном спуске. Ощущение от этого всего было немного «полейте-меня-бензином-и-чиркните-спичкой», но по крайней мере Спектакль шел своим чередом.
Лайнус вернулся с полицейской пресс-конференции в дурном расположении духа: по дороге его остановил полицейский из-за наклейки на бампере, и теперь он готов был наброситься на любого, кто осмелится задеть задницей его стол. Когда он подошел одолжить у меня клей-карандаш, мы с Эй Джеем потихоньку поздравили друг друга, стукнувшись ладонями.
Как бы мне хотелось, чтобы это чувство умиротворенности подольше не проходило. Интересно, сколько оно длится у других людей, а может, есть и такие, которые вообще всегда так живут – счастливые и удовлетворенные. Для меня это ощущение похоже на то, что чувствуешь сразу после ужина в китайском ресторане: минут двадцать испытываешь сытый восторг, а потом начинаешь беспокоиться о килограммах, которые только что наел, и о креветочных чипсах, которые тебе завернули с собой. Мне потребовалось шесть лет, чтобы вернуться к относительной нормальности после Прайори-Гарденз. Речь – восстановилась. Ноги – снова начали ходить и (спустя какое-то время) бегать. Но вот Счастье – оно так толком и не вернулось. Зато злость вернулась в удвоенном объеме, так что, возможно, это она сожрала все Счастливое, что там внутри меня было.
