После работы заехала к маме и папе, порезала на кусочки окровавленный брезент в гараже и все отмыла. Кровь Джулии застыла и превратилась в липкие комки. Перелезла через забор к Генри и понемногу скормила их его печурке. Когда я повыкручивала из стены в дальней спальне винты-глазки, отчистила паром ковер, зашпаклевала и закрасила дырки и убрала в сумку веревку, никаких видимых свидетельств того, что Джулия здесь когда-нибудь была, не осталось. Управившись с делами, я удобно устроилась в шезлонге на заднем дворе у Генри: потягивала из хрустального бокала его крим-херес и смотрела, как плавится и тает в языках пламени брезент. Достала телефон и посмотрела на секс-селфи Крейга и Ланы. Сегодня от него было не так больно. Как будто бы Джулия облегчила мне душу.
Дзынь лежала рядом со мной на траве, опустив голову на передние лапы и снизу поглядывая на меня. Было полное ощущение, будто она говорит: «Какая же ты странная».
1.
2.
3.
Сегодня пришел еще один отказ на публикацию романа, на этот раз от «Сэлинджера, Мартирс энд Вади». Я подписалась на парочку их агентов в Твиттере, потому что мне казалось, мой стиль письма должен им подойти. Ничего подобного. «У вас уникальный стиль, но, к сожалению, он не вполне вписывается в наш формат. Разрешите воспользоваться этой возможностью и пожелать вам всего самого бла-бла-бла…» По-моему, мне вообще уже на это плевать.
Но уж лайкать их тупые мемасики с котами я больше точно не буду, хренушки.
Работа сегодня была как какашка на спине у черепахи и продвигалась в два раза медленнее, чем обычно. Наш штатный анальный свищ Лайнус Сиксгилл готовил текст для материала-продолжения «Влюбленные бунтари: без маски», Клавдия почти все утро была в неописуемом раздражении и рычала на каждого, кто решался к ней приблизиться (то есть на меня), а я занималась все тем же унылым говном, что и всегда. Эй Джей опять вовсю ко мне подкатывает, делает мне тостики с арахисовым маслом и бананом и полностью игнорирует Лану, так что нет, как говорится, худа без добра.
Насильники на Синем Фургоне по-прежнему на свободе. Надо будет их поискать. Не прямо сейчас, но скоро. Возьму поварской нож. Давно не терпится его испробовать. Интересно, если хорошенько рубануть им по руке или ноге, он полностью отсечет конечность или только наполовину? Видимо, зависит от того, с какой силой бьешь. Все-таки не зря я ходила на уроки физики в школе, кое-что помню.
А еще мать Дэна Уэллса совместно с полицией объявила награду в двадцать тысяч фунтов за информацию об обстоятельствах его смерти (то есть кто отрезал ему член). Пока свидетелей не объявлялось, но я все-таки немножечко нервничаю. Конечно, серьезных причин для беспокойства пока нет, но все-таки надо мне опять ненадолго залечь на дно.
Эй Джей хотел пойти пообедать в «Подвал» – студенческое заведение с липким полом и грохочущей электронной музыкой, где всегда в наличии смузи, сэндвичи с тунцом и сифилис. Я предложила «Роуст-Хаус» – несетевую кофейню на Перивинкл-лейн, которая больше соответствует моим капризным вкусам. Там играют ненавязчивый джаз, на стульях удобные подушки, и если вас не смущает постоянный скрежет, с которым зубные протезы вгрызаются в черствый кекс с изюмом, то это неплохое местечко, чтобы посидеть и понаблюдать за миром. У них нет навороченных бариста-машин, поэтому тут ничего не лязгает и пар не вырывается со страшным шипением каждые пять минут, как в сетевых кафе. Был солнечный денек, мы сидели и пили кофе, а потом взяли по сосиске и «сенджеру» [60] с карамелизованным луком и пошли с ними в церковный дворик неподалеку. Я рассказала Эй Джею про бродягу, который живет там под деревом. Из-под нижних веток выглядывала его нога, и мы попытались набросить луковые кольца на его большой палец.
– Ну как тебе у нас, осваиваешься? – спросила я.
