– Я не хочу, чтобы ты давала ему ложные надежды, – сказала она. – Он очень молод и впечатлителен, и мой долг – присматривать за ним, пока он живет у меня. Я не хочу, чтобы он… испортил свой свободный год перед учебой. Не хочу, чтобы он отвлекался.
– Клавдия, у меня не было намерений его соблазнить, если вы на это намекаете.
– Нет, я на это не намекаю. Я просто… Дома он теперь все время как будто сам не свой, а в офисе – разленился, и я думаю… думаю, что вам лучше оставаться просто коллегами.
Я нахмурилась.
– Клавдия, да с чего вы вообще взяли, что между нами что-то есть?
Она закусила нижнюю губу, как будто боялась, что слова вырвутся изо рта сами. Но они все-таки вырвались:
– У меня нет привычки рыться в мусорных корзинах, но на днях я нашла в мусорке в женском туалете тест на беременность сразу после того, как туда заходила ты. Мне нужно знать, твой ли это был тест. И что между тобой и моим племянником…
– Да, тест был мой, – сказала я. – Мы с моим молодым человеком пытаемся завести ребенка, но мне бы не хотелось, чтобы об этом узнали все, большое спасибо.
Она вдруг как-то поникла, но тут лицо ее просияло.
– Ну конечно, конечно. Отлично. – Она заулыбалась. – Прости, что напала на тебя с этим, просто я чувствую очень большую ответственность за Эй Джея и хочу, чтобы он сосредоточился на том, что делает, и готовился к следующему семестру, а не связал себя по рукам и ногам.
– Что ж, я его привязывать точно не собираюсь, Клавдия, это я вам обещаю. Если у него и есть ко мне какие-то чувства, то это односторонняя история. А теперь можно мне, пожалуйста, вернуться к работе?
Она кивнула, еще раз извинилась и выпроводила меня из комнаты. Господи, она была настолько повернута на собственном бесплодии, что все женщины, способные забеременеть, буквально сводили ее с ума. Довольно грустно, если вдуматься.
Когда я пошла на кухню за послеобеденным кофе для всех, там стояла Лана и задумчиво складывала чайные полотенца. Я приготовилась к какой-нибудь вялой попытке завязать светскую беседу на тему погоды. Но нет, ничего такого. Она мне даже не улыбнулась. Может, Крейг ее бросил? А может, она замыслила придушить меня чайным полотенцем или опрокинуть на меня чашки с обжигающе горячим кофе? Я далеко не сразу заметила, но, оказывается, все это время она тихо плакала. Я подошла поближе. Положила руку ей на предплечье. Потерла его.
– Хочешь поговорить? – предложила я.
Она мотнула головой.
– Хочешь, обниму тебя? – спросила я.
На этот раз головой она не мотнула, поэтому я обхватила ее, как паук, обвивающий муху своими длинными черными лапами.
– Все хорошо. Что бы ни случилось. Все наладится.
Она всхлипнула мне в плечо. Я погладила ее по волосам. От нее пахло много чем: шампунем «Осси Чудесное Увлажнение», сигаретами, едва уловимым отголоском туалетной воды «Валентино Интенс».
– Не надо меня жалеть, Ри. Я этого не заслуживаю.
Я потерла ей спину, как делают в мыльных операх.
– Ш-ш-ш, все хорошо, все хорошо.
Мы очень мило поболтали. Конечно, она не стала мне ничего рассказывать о них с Крейгом, но кое-какие полезные сведения я получила. Куплю ей печенье «Райс Криспи». Оказывается, это ее любимое.
А, еще я выяснила, почему Майк Хит не ходит на работу: он пытался покончить с собой. При помощи болеутоляющих таблеток. Мы все должны делать вид, что он «был в отпуске», и ни о чем не расспрашивать, когда он вернется. А мне бы очень хотелось узнать, насколько близко он подошел к черте. Ну, видел ли он яркий свет, брал ли Иисус его за руку, и что там еще бывает.
Интересно, приехал ли уже Джоберг в отель. Будет теперь меня НЕНАВИДЕТЬ. Вот и замечательно.
1.
2.
3.
4.
5.
