Майк Хит вернулся, бледнее на целую расу и раза в два молчаливее, чем раньше. Я предложила Эй Джею поспорить, сколько времени пройдет до его следующей попытки самоубийства, на что тот нахмурился и сказал: «Слушай, ну так нельзя. Каждый из нас как может сражается на собственном поле боя». Эй Джей такой хороший человек, что иногда я даже думаю: интересно, если разрезать ему живот, не полезет ли оттуда лимонный крем?
В обед мы прошлись по улице в надежде найти в магазине приколов еще что-нибудь, чем можно взбесить Лайнуса, но нашли только фальшивые выигрышные билеты моментальной лотереи. Не слишком оригинально, но мы все равно одну штучку купили, потому что точно знаем: Лайнус лотерейные билеты любит, хотя никогда об этом не говорит – ему хочется, чтобы все думали, будто он в шоколаде, а это не так: я заглядывала в его выписки из банковских счетов.
В библиотеке ни слуху ни духу от Нашего Общего Друга Дерека Скадда. Я пока не теряю надежды, но заезжала уже несколько раз, и все без толку. Возможно, на днях придется взять отгул и разбить рядом с библиотекой фанатский лагерь.
– В общем, Клавдия велела мне держаться от тебя подальше, – сказала я Эй Джею, когда он приладился к моему темпу. – Сказала, что мне не следует тебя поощрять.
– Что? – закричал он. – Да какое она имеет право… О, да что же она везде лезет, эта тетка! Я ведь просил ее не вмешиваться.
– Просто она тебя оберегает. Ведь ты живешь у нее в доме…
– …а значит, должен играть по ее правилам, ага, понятно! Еще два месяца – и я валю отсюда, всё, хватит! То одно, то другое, то эта хрень с приемным ребенком, я от нее скоро сам крышей двинусь!
– С каким еще приемным ребенком?
– Ну, она пытается усыновить ребенка из Китая. Увидела его где-то в интернете, не знаю. Мне про это даже слышать жутко.
– Ого. Я не знала.
– Не говори ей, что я тебе рассказал. Она хочет, чтобы никто не знал. Но вообще да, все остальное она уже перепробовала. C местной суррогатной матерью сделка сорвалась, а потом какая-то женщина из России кинула ее на несколько тысяч фунтов. Дома она только об этом и говорит, это просто клиника. Жду не дождусь поскорее отсюда убраться.
– И куда ты поедешь?
– На север. У меня виза продлена еще на несколько месяцев, так что я могу съездить повидаться с друзьями в Манчестере и Ливерпуле, а потом, наверное, рвану в Шотландию. Может, на островах тоже побываю.
– Круто. Ну и к другим новостям: говорят, я тебе нравлюсь, – сказала я.
Он не ответил, только вроде как откашлялся и сделал вид, что крайне заинтересован объявлением об ипотечном кредите с ежемесячной выплатой только начисленных процентов в витрине жилищно-строительной компании.
– Знаешь, ты мне тоже нравишься, – приободрила я его.
По-прежнему не глядя на меня, он шаркнул ногой по асфальту и кивнул.
– Но твоя тетя Клавдия говорит, нам следует держаться друг от друга подальше, так что, видимо, лучше следовать ее правилам, да?
Я улыбнулась, и он наконец поймал мой взгляд. И тогда мы оба начали хохотать, неудержимо, как два маленьких ребенка.
Я позвонила в хоспис, предложила им забрать мебель из дома мамы и папы. Они приедут в конце месяца и увезут то немногое, что еще остается от моего детства, представляю, как весело будет за этим наблюдать: кровать, на которой были зачаты мы с Серен, гардероб, в котором все эти годы висели наши разнообразные прикиды, холодильник со всеми нашими магнитиками и школьными наклейками «Молодец!» – все это запихнут в фургон, накроют грубыми чехлами от пыли и повезут в неведомые края.
Лане понравилось печенье «Райс Криспи». Она опять плакала.
– Ри, ты такой хороший человек.
– Лана, да это же всего лишь печенье. Я потратила не больше пяти минут.
– Нет, я серьезно. Это так много значит для меня.
– Ну, мы ведь подруги, разве нет?
– Да, конечно!
Она сочинила какую-то безумную историю о своем бывшем парне, который требует отдать ему их общих котов, и они теперь бесконечно из-за этого спорят. Вот почему она плакала. Вот почему опять ходила к психотерапевту. Ох ты боже ж мой. Бедняжечка просто по швам расползается. Представляю, как легко будет разорвать ее на две половинки.
1.
