Дорогуша полностью

Я ТОЛЬКО ЧТО ЕГО ВИДЕЛА! СКАДДА! ОН КАК РАЗ ЗАХОДИЛ В ДОМ КУЛЬТУРЫ, КОГДА Я ВЫХОДИЛА! Это ТОЧНО был он! Напишу чуть позже.

АПДЕЙТ: Я его потеряла. В толпе. Это просто какой-то гребаный призрак. Но, по крайней мере, теперь я знаю, что этот призрак все еще жив. И я как никогда твердо намерена его убить.

1. Шутки для своих. Может, тогда и рассказывайте их только друг другу?

2. Люди, которые говорят «миллион процентов» и пользуются словом «ошеломительно» где надо и где не надо. Были времена, когда это слово употребляли только по поводу высадки на Луну или лекарства от рака. А теперь его произносят, когда в «Лучшем пекаре Британии» хорошо поднялось суфле.

3. Те, кто к месту и не к месту говорит слово «потрясающе» – обычно это те же самые люди, которые говорят «миллион процентов».

4. Диетчики-зануды, а именно – Джой из офиса. На этой неделе я узнала, что консервированная солонина, майонез и шоколад «загонят тебя в гроб раньше времени», а если готовить на оливковом масле, «то железно заработаешь рак». «Круто-круто», – отреагировала я. Оказалось, что ее тетя буквально на днях умерла от рака. «Рак у нее был от чего – от оливкового масла? – спросила я. – Или во всем виноват “Хайнц”»? Она сделала вид, что не услышала.

5. Люди, которые реагируют на проигрыш футбольной команды так, как будто это конец света (Крейг, Найджел, Эдди и Гари).

НОВОСТИ О СКАДДЕ. Вот только вчера я сама его увидела, и тут происходит такое…

Сижу себе уютно за своим столом, думаю о предстоящих длинных выходных, о том, как у меня случится передоз кулича, передоз шоколада, передоз Крейга, и набираю какую-то муть про разболтавшиеся булыжники на Хай-стрит, как вдруг входит почтальон – малоинтересный субъект с рыжими волосами, который вечно приносит нам почту, но я его как-то толком раньше не замечала.

Ну так вот, они вроде подружились с Эй Джеем, и я, в общем, сижу и подслушиваю их разговор, пока почтальон передает Эй Джею почту.

– Представляешь, к нам в отделение только что зашел этот педофил, я сам видел.

– Какой еще педофил? – спрашивает австралиец.

– Ну, тот тип, помнишь, Скадд, сидел за то, что двух девчонок к себе в квартиру заманил. Его ведь выпустили, да?

– Где ты его видел?

– Да он вот только что у меня на глазах зашел на почту с двумя свертками.

– Жутко про него даже думать.

– Воротник пальто задрал и на башке плоская такая кепка. Но я его все равно узнал.

Все необходимое я уже услышала. Набросила пальто, на ходу сунула в рукава руки.

– Эй Джей, у меня зубной. Скоро буду.

У нас на почте вечно куча народу. В последние недели перед Рождеством даже на улице стоит хвост. Я просканировала сзади всю очередь и обнаружила его через четыре человека от меня: опирается на палку и прижимает к себе два свертка. У меня сердце бешено заколотилось – обычно так бывает, когда встречаешь бывшего любовника, а не семидесяти-с-чем-то-летнего почти-инвалида, отсидевшего за изнасилование и нацепившего на голову кепку. Он постарел и ссутулился, но лицо точно такое же, как на той фотографии из зала суда, которая попала на первые полосы. Я притворилась, будто изучаю журналы.

Когда он вышел, я выждала немного и последовала за ним, сохраняя безопасную дистанцию, но все-таки не выпуская из виду кепку и постук палки, которая медленно петляла среди толпы. Букмекерская контора. Банк «НатУэст» – снял наличных. Вверх по Кэсл-лейн. Дальше по Хай-стрит. Аптека «Бутс», потом «Айсленд». Долго смотрел в морозильники. Купил пастуший пирог и двухлитровую бутылку сидра. Потаращился в витрину обувного «Кларкс». Прошел через торговые ряды.

Через парковку.

Через двор окружного суда.

Мимо больницы.

И наконец – в таунхаус. Номер четыре по Хэстингс-роу. Я немного постояла на противоположной стороне дороги, а потом подошла посмотреть на имена рядом с кнопками домофона. Это были квартиры. Номер три – пусто. Номер два – пусто. Номер один – Деррик. Я увидела, как внутри, за плотным желтоватым тюлем, зажегся телевизор.