– Баба с радужным камнем исполнена, – подтвердил другой голос.
– Э… эта тоже теперь с радужным, – последовал еще один задумчивый комментарий в ответ на нежные переливы Архета у меня на груди.
Наверное, в сравнении с яркой хренью Гравиалы подлинный Архет не производил внушительного впечатления. Вот серенькие зайки и ошиблись… слегка. Ровно на одну княгиню.
Вот только что дальше? Серые продолжат охоту? Вопрос решили не мои тени или случай, а тихий, почти миролюбивый голос дядюшки Ивера, ввинчивающийся, минуя уши, прямо в мозг.
– Только дернетесь к ригаль-эш Алире, Зов Мертвых уже звучит. Объясните, кто нанял, и сможете прожить дольше. Нет – будете служить мне вечно. Души оставлю в телах, чтобы все понимали, но ничего не могли изменить.
«Дядя – ты крут!» – успела подумать я, потому как даже если Ивер блефовал, звучало внушительно. Я бы спорить и проверять точно не стала, если бы на кону моя шкура стояла. А тут даже не столько шкура материальная, сколько посмертие.
Серенькие замерли, как в старой детской игре «Море волнуется, раз!» Но стоило всем застыть, как от того места, где валялась по оплошке убитая Гравиала, снова бумкнуло, пронесся ледяной, пробирающий до костей ветер, и начался ливень. Увы и ах, не просто холодный дождь, а громадные сосульки, толстые и острые. От таких под зонтиком не спрячешься. Хана будет зонтику. Даже, боюсь, не всякая крыша выдержит. Сосулек было чертовски много.
«Выжить вряд ли получится даже с родовыми реликвиями», – мелькнула печальная мысль.
А потом меня придавило тяжелым, горячим, живым щитом, закрывая от смертоносного ливня. Закрыли единственным, чем могли, – собой. Но и под этим грузом я чувствовала и слышала, как трещат раскалывающиеся ледяные пики и содрогаются прикрывавшие меня тела. Дроу и эльфы были в доспехах теней, которые им подобрал Чейр. Но насколько они были прочными, я могла только гадать. Надеяться себе запретила, чтобы разочарование не помешало думать и действовать после. Пусть только выживут, а приказать боли уйти, крови не течь и залечить раны я теперь смогу. Лишь бы было кому приказывать. С мертвой плотью никто из целителей ничего сделать не сможет, это к дядюшке.
Жаркий шепот Чейра над ухом с легким укусом мочки уха частично привел меня в чувство.
– Еще несколько мгновений, и не выдержат даже мои защиты и латы дро-су, Алира. Аст уже ранен. Очень скоро мы все сольемся воедино, если не фаршем, то отбитыми кусками. Поторопись, вели Архету защитить носительницу!
«А что, так можно?» – сверхновой вспыхнула мысль, и я мысленно заорала артефакту:
– Давай полную защиту на меня, всех теней, дядюшку, а не то будешь нового дорожного мастера веками ждать! Меня убивают!!!
Орала не зря! До бесценного, хоть и заточенного совершенно на другие функции артефакта дошло, как до жирафа суть анекдота на третьи сутки, что дело швах. Он в панике ожег грудь почти невыносимым жаром, заодно простреливая голову тысячью игл дичайшей боли, и вспыхнул. Радужный свет я ощутила даже через собственные зажмуренные веки и плотный слой своих спасателей.
Не знаю, что и как сотворил Архет, но убийственный ливень, сопровождаемый чудовищной музыкой грохота и вскриками мучительной боли, прекратился мгновенно. Все стихло, и тишина показалась мне еще более смертоносной, чем ужасающий грохот-звон. Дышать было трудно, едва-едва пахло кожей, металлом и какими-то специями. И почти сразу раздался встревоженный голос Ивера:
– Алира, девочка моя, цела? Архет укрыл тебя от беды?
– В качестве цыпленка табака, но цела, – просипела я, пытаясь сморгнуть выступившие слезы – следствие головной боли и вспышки света. – Вылезти бы! Как ты, дядя, как остальные?
– Призрачные латы всегда на мне, – откликнулся Ивер, наверное, пытаясь уверить меня в своем полном здравии. Ну да… некроманта убить сложно, вернее, очень сложно. Но если получится, останется только посочувствовать незадачливому убийце. Проблем от мертвого он получит куда больше, чем мог бы от живого.
– Доспехи теней надежны, моя княгиня, как я тебе и говорил, но даже их прочности есть предел. Мы успели! Хватит того, что живы, остальное не существенно, – голос Чейра, звучащий сверху с привычной развязностью, почти вернул мне спокойствие.
Следом полегчало и физически. Живой щит с меня частью расползался сам, частью стаскивался теми, кто находился в лучшей форме. Наверное, на мне остались синяки. Или на реш-кери от такой малости, как падение и прикрытие тяжелыми мужскими телами, их не бывает в принципе?
Кстати, о спасителях. Тени стояли на ногах все, пусть и выглядели, несмотря на защитное обмундирование, чей цвет не только смазывал контуры фигур, но и большей частью скрывал кровь, потрепанными. Запах в воздухе витал стойкий. Особенно сильно специями пах изодранный рукав с погнутым наручем у Аста. Кровь. Так пахла кровь дро-су. Именно потому аромат показался мне знакомым. Они же резали руки в моем присутствии. И Чейр говорил, что дроу ранен.
