Останавливало только одно – играть вместо меня банально некому. Таких зверьков, способных взаимодействовать с артефактом, просто нет. Альтруизмом в тяжелой форме я никогда не страдала, но плюнуть, растереть и уйти все равно не могла. И дело не в чувстве долга, муках совести и прочем моральном бреде. Оставить Архет и все проблемы, сбежав куда подальше, было, конечно, можно. Вот только напрочь лишено смысла в сколько-нибудь долгосрочной перспективе. Это как с бумерангом. Кинь, выброси, но к тебе же вернется и по темечку приложит. Словом, уподобляться бабушке из анекдота, нашедшей в огороде бумеранг, нельзя. Все, что я могу для себя сделать, это распределить работу хоть сколько-нибудь разумно, чтобы делать ее без надрыва.
Обдумывая ситуацию, планы и масштабы, я неспешно шла по темному коридору в толще камня причудливой расцветки. Казавшийся изначально черным, он, стоило задержать взгляд, расцветал множеством оттенков: лиловый, фиолетовый, сиреневый, густо-красный. Они смешивались и переливались водоворотом бесконечного кружения. Отвести взгляд удалось не без труда, и я возобновила движение. Старалась глядеть на стены лишь искоса, чтобы не остаться завороженной навсегда этим феерическим кружением.
Шла я в абсолютной тишине. Даже шороха собственных шагов, звука дыхания не раздавалось. Коридор будто поглощал все сторонние шумы, как бы значительны или ничтожны они ни были. А еще тут ничем не пахло, даже камнем. Будто я шла не по настоящему коридору, а пребывала в виртуальной реальности.
Но долго в этом странном месте двигаться не пришлось. Коридор обернулся громадной пещерой все из того же черного-не-черного гипнотического камня. Но примечательным был не он, а те, кто находился в пещере. Там были живые, не люди, а дро-су.
Или дроу, как звали на Земле любители сказок для взрослых подобных им. Высокая женщина в длинном белоснежном платье, искрящиеся, как снег на солнце, и трое обнаженных сухощавых мужчин. Остроухие, как и эльфы лесов, только с белыми, увязанными в высокий хвост волосами и черной кожей. Нет, не черной, а такой же переливчато-темной, как камень коридора. Мужчины стояли, преклонив перед женщиной колени. Не связанные, но какие-то безучастные, головы склонены, взгляд в пол. Не живые дро-су, а модели для скульптора с прорисованными мышцами под темной кожей.
Она же, игнорируя троицу, воздела руки вверх и восторженно взирала куда-то под своды пещеры. Я проследила ее взгляд. Там в сплетении гигантской паутины висело пять громадных, с грузовую фуру каждый, пауков. Темно-лиловые тела, черные с серебряными волосками конечности. Но самым шокирующим для меня было даже не наличие пауков-переростков, а то, что я, подобно женщине дро-су, тоже уставилась на громадных арахнидов, испытывая не инстинктивный ужас и желание умчаться прочь, а удивительный душевный подъем и почти восторг. Я не была одурманена воздухом пещер или какими-либо курениями. Просто то, что выглядело как самый жуткий кошмар арахнофоба, являлось для мира дро-су теми самыми спицами для поправки местного плетения дорог. Мастером же для работы со «станками на магическом управлении» и была эта женщина дроу в белом. И, о чудо, им тут даже не требовалось направляющей линии в процессе, как у дварфов. Достаточно было однократного воздействия-корректировки от Архета.
Мое появление дама дро-су заметила, но сочла нужным оторваться от созерцания потолка и его обитателей лишь спустя несколько минут. Артефакт на груди весело посигналил хозяйке пещеры огоньками, заодно передавая послание-корректировку паукам на своих магических волнах, недоступных тем, кто не принадлежал к числу гигантских арахнидов. И ответочкой мне пакет проблем от восьминогих выслал с требованием принять экстренные меры.
– Ригаль-эш Киградеса, носительница Архета, – мгновенно вычислила мою личность проницательная дама, чуть вздернув белую тонкую бровь. – Я – Деваара, смотрящая за великими плетельщиками. Что привело тебя по своды Дро-сувар?
– Архет, – спокойно призналась я, начиная лихорадочно искать решение вопроса, переданного артефактом. – А почему здесь и сейчас? Значит, так было нужно, смотрящая. Скажи, все ли благополучно с великими плетельщиками?
– Они пребывают в здравии. Ныне день кормления. Эти изгои, покрывшие себя позором в бою, уцелевшие, но не сберегшие свою деар-су, станут кормом.
– На пять пауков три тела? – не подавая вида, что меня пробрала до печенок эта математика с дробями в применении к живым и разумным, позволила я себе толику скепсиса в голосе.
– Увы, плетельщики не вкушают мертвечины. Из полного деара уцелели лишь эти трусы, – посетовала паучья пастушка по имени Деваара.
