– Может, тебе к девочкам облегченного поведения сходить, заодно теней выгуляешь? – прогоняя собственническое неудовольствие от того, что мои тени будут иметь дело с чужими девицами, деловито уточнила я.
– Моя княгиня, твоя безмерная забота излишня, – процедил Чейр, резко мотнув хвостом, и вымелся из комнаты, заодно дав команду на выход эльфам. Те кинули на меня по жалобному взгляду брошенных птенчиков, но исчезли без возражений.
Остались лишь мы с некромантом. Я зарылась пальцами в свою шевелюру у корней и с силой потянула волосы раз, другой, третий в надежде пробудить мозги к работе. Над ошибками? Дядюшка смотрел на меня с легкой укоризной. Как на любимое, но неразумное дитя, ляпнувшее глупость.
– Дядя Ивер, что-то не так? Прости. Я по обычаям реш-кери и особенностям прикрепленных теней информацию у Архета не просила, жду, чтобы всплыло. Самой стрёмно! Боюсь, так легко, как с кратким пояснением по структуре Киградеса, не отделаюсь. С живыми куда сложнее, чем с абстрактными понятиями и точными науками. Да и первоочередное сейчас другое: дороги-связи внутри и между мирами, плюс залежи документов в Киградесе, – я вздохнула еще разок. – Прямо не знаю, за что хвататься.
– Дай себе передышку, Алира, и понапрасну более не рискуй здоровьем. Телу и разуму надо восстановиться. Что до твоего вопроса, моя дорогая, тени потому и зовутся тенями, что их создают такими, проводя через лабиринты. Они ни о ком и ни о чем помыслить не могут, кроме того, кого должны защищать. Ты – их смысл жизни, ее центр и цель.
– Но Чейр-то охотник, он же только через Архет со мной связан, а не узами верности. Они ему ничуть не мешали намедни служанку лапать, – пожала я плечами.
– Узора этой связи я не могу постичь в полной мере, поскольку с артефактом связана лишь ты. Но сутью охотника миссию тени, как и связь Архета, Чейр принял целиком. Значит, и для него отныне ты средоточие всех помыслов, пусть он не выказывает этого прямо, – задумчиво, без враждебности или ревности поделился информацией дядюшка.
Да, вот тебе и разница менталитетов. Некромант даже не воспринимал Чейра и Ко (я про парочку эльфов) как соперников. Мухи отдельно, котлеты отдельно. То есть все трое для Ивера существовали сейчас лишь в качестве приложения ко мне. Что-то вроде того, что нельзя ревновать девушку к ее подушке и одеялу. Вернее, ревновать, конечно, можно, если ты с головой не дружишь, а так – ни-ни.
– Мне кажется это жестким, так ломать личность, – нахмурилась я.
– Иначе тень не отковать, – пожал плечами дядюшка. – А твоя жизнь, княгиня, для Киградеса ныне величайшая ценность.
– А почему у Гвенда не было теней? – полюбопытствовала я, пытаясь прощупать веер вариантов. – Это ж вроде как обычай?
– Князя неизменно должны сопровождать тени. Их было шестеро, – коротко поправил меня Ивер, но поскольку я все еще смотрела на дядюшку, дожидаясь пояснения, продолжил: – Гвенд ушел дальше по назначенному пути перерождений, тени последовали за ним.
– Ну да, логично, – вздохнула я, не собираясь тратить душевные силы на тех, кому уже не поможешь, и зевнула. – Спасибо, дядя. Мне надо поспать, а потом снова дела.
– Отдыхай, Алира, – заботливо пожелал некромант и удалился.
Я пересела в кресло и стекла по мягкой спинке. Двигаться, даже принимать ванну, совершенно не хотелось. Хотелось… а ничего не хотелось, только сидеть в кресле и не шевелиться, а если чем и шевелить, то лишь кончиком пальца. Даже не указательного или тем паче большого, мизинчиком.
Выходит, я по-настоящему устала, пусть до конца и не понимала, в какой степени. Ну, в принципе, справедливо. То, что мы вытворяли с Унгафом – было круто. И за такие выкрутасы настала пора платить. Хорошо еще, до дома удалось добраться, прежде чем долбануло это самое «состояние нестояния».
– Хочу помыться, в пижамку и в кровать, – жалобно промяукала я, соображая, где взять на весь перечень сил.
А потом я поняла, что не все едва оформленные мыслью желания есть зло. Призрачные помощники Киградеса начали действовать. Меня бережно вынули из кресла, раздели, осторожно сполоснули в ванне и даже переодели в пижаму из уникально-подстраивающейся под формы и ситуацию ткани. Последним слабо отслеживаемым фактом было перемещение тела на кровать. И все.
Глаза открылись только утром. Во всяком случае, свет, льющийся из окна, был все еще мягким и робким, не чета бесцеремонным дневным лучам. На гранях Архета, лежащего поверх одеяла, это нежное сияние смотрелось завораживающе-красиво. Несколько секунд я позволила себе полюбоваться переливами искр и разноцветным туманом. Вот только блаженный миг медитативной гармонии, чувства сродства с миром оборвался звуками чужого дыхания. На пушистом ковре, куда так приятно было опускать пальцы ног, мирно сопели два эльфа. Честно сказать, счастливее физиономий я не видела в жизни. Неужели место на коврике, ладно, пусть даже на роскошном ковре – было самым желанным в их нынешней жизни?
