— Отдыхай, Эмиль. И не лезь, куда не просят.
Тем же вечером в дверь квартиры, которую снимала Белова, постучали:
— Открыто! — крикнула Полина торопливо барабаня по клавиатуре. Реферат нужно было сдать уже завтра, поэтому у нее горели все сроки. А тут еще обиженный игнором сосед…
Каково же было удивление девушки, когда в дверях появился не Владимир, а Черный собственной персоной. Не веря своим глазам, она на какое-то время замерла, в полной мере ощущая всю инородность Захара на ее уютной маленькой кухне. Но сам незваный гость чувствовал себя более чем уверенно и раскованно. Уверенно ступая дорогими туфлями прямо по бежевому ковролину, он прошел вглубь комнаты и сел на стул напротив Полины.
Сначала она несколько раз торопливо моргнула, а потом сделала резкий вдох и побледнела. Зачем он здесь?
Нет… Нет… Нет…
Ей просто кажется…
Может температура поднялась? Не отрывая испуганного взгляда от Черного, Полина машинально приложила ладонь ко лбу. Холодный. Тогда почему на её кухне сидит Чёрный и сверлит её каким-то недобрым взглядом?
Однако молчание затягивалось, и мужчина совсем не собирался его прерывать, поэтому она собралась и невероятным усилием выдавила из себя пару слов:
— Захар, что вы тут… — простое обращение далось с таким большим трудом, что Полина запнулась, а потом почувствовала противный ком, образовавшийся в горле и не дающий продолжить фразу дальше.
— Ты сказала "открыто" и я вошел. Или ты ждала кого-то другого,
— Я… Нет… Не знаю, — прошептала Белова, чувствуя себя в западне. Собственный дом больше не казался ей крепостью и от этого было еще страшнее.
— Какая же ты мямля, — разочарованно вздохнул Черный и поморщился, — ладно не будем тянуть время. За тобой должок.
Видя, как вытягивается лицо девушки, Захар снова вздохнул и подкатил глаза, как будто беседовал не со взрослой девушкой, а с несмышленым ребенком, который никак не мог понять очевидных вещей.
— Думаю, ты меня правильно поняла. Хотя, я, пожалуй, дам тебе выбор: раздевайся или на колени.
— Думаю, ты меня правильно поняла. Хотя, я, пожалуй, дам тебе выбор: раздевайся или на колени.
От страха и полного непонимания происходящего у Полины задрожала нижняя губа и появилась нервная улыбка. Он же не всерьёз?
— Это шутка такая?
— Какие шутки. Тряпки снимай, — оскал, появившийся на лице Черного выглядел очень устрашающе, поэтому Полина замерла, как загнанный в угол зверек.
— Я ничего не понимаю, Захар, вы снова пьяны? — она и сама не знала, почему неосторожные слова сорвались с ее губ, но Черный, кажется разозлился.
— Ты в себя поверила, мямля? Раздевайся, или завтра тебя не только буллить, тебе вообще жизни не дадут. Или ты думала, что моя помощь — бесплатная акция?
Дальше все было как в тумане. Она и сама не поняла, как Захар поднялся и навис сверху, уничтожающим взглядом лишая её последних крупиц воли.
— Тогда вы оставите меня в покое? — она задала вопрос очень тихо, едва шевеля губами, но Черный точно услышал. Это было понятно и по удивленно поднятой брови и по легкой ухмылке, дернувшей левый уголок чувственного мужского рта.
Но он не ответил.
Полина могла закричать, броситься к задернутому шторами окну, тянуть время до прихода соседа, в конце концов… Но качели в виде постоянных мучений в последние три месяца просто доконали её, поэтому Белова поднялась, не чувствуя собственных ног, и принялась расстегивать пуговицы на цветастом вельветовом халате.
Почему-то сейчас, в эту самую минуту, она совсем не думала о том, что совсем не так представляла себе первую близость с мужчиной. Нет… Мысли унесли Полину далеко-далеко, к бабушкиному дому в деревне. К майским яблоням и белым пушистым облакам над полем.
Пуговица… Ещё одна…
Полина Петровна ведь купила ей этот халатик на местном рынке прошлым летом. Совсем обычный, без каких-то модных деталей, он стал ее самой любимой домашней одеждой и согревал лучше модных флисовых костюмов.
— Чтобы не мерзла, певчая моя птичка, — ласково говорила она, когда вручала внучке подарок.
Пуговица… Еще одна…
Сможет ли она носить его после всего этого? Скорее всего нет.
Поясок…
Когда мягкий вельвет упал к голым девичьим ногам, покрывшимся мурашками, кадык Черного, наблюдающего за раздеванием, дернулся.
Полина заметила это машинально, глядя на Захара сквозь пелену слез, которые совсем расфокусировали её взгляд.
На какое-то время на старенькой кухне воцарилась полная тишина, которую нарушало только прерывистое дыхание Беловой, обнявшей себя за плечи. Её тело было практически не скрыто простыми серыми трусиками и спортивным топом, надетым вместо бюстгальтера, но кожа горела, словно под раскаленным солнцем. Взгляд Черного медленно скользил по впалому животу, бедрам, небольшим полушариям груди и острым ключицам, и оставлял следы как от ожогов.
