Зал затих. Полина знала, как люди обычно реагируют на её голос, но все равно каждый раз её немного удивляли слезы и ошеломленные лица зрителей. Именно поэтому она закачивала петь уже в полной тишине, которая почти сразу была нарушена оглушительными аплодисментами и криками "Браво!".
За кулисами её встретил декан и сразу принялся уговаривать остаться в университете:
— Что же вы молчали, Белова! Такая хрупкая и такая голосистая! Ну, соловей, не иначе! Вы мне это желание перевестись бросьте! Такая студентка нам и самим нужна!
Полина еще долго уговаривала седоволосого мужчину согласовать обещанный перевод, но тот только отмахивался то и дело вспоминая её пение. Так и не добившись желаемого, домой она уехала наперевес с дипломом гран-при и увесистым кубком, а также обещанием декана устроить ей повышенную президентскую стипендию.
Настроение у Черного было просто отвратительным. Последний месяц зимы обещал быть холодным, а уехать куда-то в теплые страны из-за кучи дел просто не представлялось возможным. Работы навалилось просто уйма, но он никак не мог поймать обычную волну продуктивности, поэтому раздражение росло в геометрической прогрессии.
Еще и эта… Мямля…
После того, как Черный наведался в её видавшую виды старушечью квартирку в спальном районе, у него в мыслях то и дело всплывало её дрожащее "Захар, вы…"
Неужели эта трясущаяся соплячка-первокурсница могла ходить по университету и рассказывать направо и налево о заявлении и о том, что Черный ей помог?
Скорее всего нет. Анализируя все произошедшее и поведение Беловой, Захар все больше убеждался в том, что Эмиль ему солгал. Видимо, Кайсаров настолько хотел получить девчонку, что придумал эту несуразицу на ходу. Идиот…
Припарковав машину на парковке у входа в вуз, Черный щелкнул брелоком сигнализации, поднял ворот пальто повыше и заторопился в здание. Внутри было многолюдно. Большой холл был наполнен студентами, поэтому Захар решил не снимать верхнюю одежду и сразу направился к лифту. Пока кабина спускалась вниз, он машинально обернулся и заскользил равнодушным взглядом по снующим туда-сюда людям.
Но это только на первый взгляд. Там, на маленькой, видавшей виды кухне, ему вдруг дико захотелось сжать её кожу до красноты, расплести густую косу и накрутить волосы на кулак, а бешено бьющуюся венку на шее укусить.
Наверняка мямля — девственница… Захар совсем не хотел её трогать, но почему-то не сдержался. Засос. Банально и глупо. Он терпеть не мог такие отметины, но на мямле ставил свою метку с каким-то извращенным усердием. Чтобы поярче и позаметнее.
Войдя в кабину подъехавшего лифта и оставшись один, Черный поправил достоинство, при воспоминании о наготе Беловой налившееся кровью. Почему не тронул? Потому что она ему не нужна. А желание трахнуть — элементарная физиология, ведь девчонка совсем не уродина. Скорее наоборот. Занятый мыслями о шерстяных носках Полины, которые наряду со всем остальным не выходили у него из головы, Захар даже не заметил, как лифт остановился на третьем этаже, и автоматические двери разъехались в стороны. Наверно он и не взглянул бы на того, кто должен был войти, если бы не судорожный женский вздох.
Белова.
Мгновенно побледнев, она отпрянула назад и подняла на Захара огромные испуганные глаза.
"Зелёные" — зачем-то подметил Черный, чувствуя как внутри поднимается волна гнева. И здесь эта мямля, черт бы ее побрал. К счастью, девчонка поняла, что заходить в лифт не стоит, поэтому развернувшись на пятках, бросилась наутек, но из-за закрывающихся створок лифта Захару еще несколько секунд были видны её хрупкая фигурка и подпрыгивающая в воздухе коса.
