Захар знал о напоре Эмиля и понимал, что тот вряд ли спрашивал Белову, но все равно испытывал злость по отношению к ней. За то, что сдалась, позволила и за то, что она такая тихая и правильная вообще существует на белом свете…
Именно поэтому с каждой новой ступенькой, старенькой лестницы, приближающей его к нужной двери, у Черного растворялись последние крупицы адекватности.
Ему хотелось её наказать. Схватить за тонкие плечи и трясти, пока не выбьет признание. А потом посадить под замок, чтобы не смела шагу лишнего сделать без его ведома, не то что шляться по идиотским конкурсам и петь.
— Я знаю, ты дома. Открой! — он слишком поздно сообразил, что наверно испугал Белову, но все равно продолжал барабанить в железную дверь.
Изнутри не доносилось ни звука, но Захар помнил, что в её окне горел свет… Если он, конечно, верно определил его положение…
— Полина! — рявкнул Чёрный. Он, как дикий зверь, метался и рычал, совсем не собираясь уходить, — ты не одна? Открой, мать твою! Я сейчас дверь выломаю! Если ты не одна, то…
Прислонившись лбом к холодному металлу он он на мгновенье закрыл глаза и тут же почувствовал какой-то шорох за дверью.
Мямля внутри… Наверняка трясется, как осиновый лист и боится сделать лишний вдох… Раздражающая до зубной боли и такая необходимая… Именно сейчас…
— Я пришел поговорить. Не зли меня. Открой по-хорошему, — тон Черного полностью противоречил его словам и явно не предвещал спокойной беседы, но он честно пытался говорить спокойнее. Насколько это вообще было возможно.
Нет… Нет… Она не откроет.
Слишком трусливая и слишком запуганная… Немного остыв, Захар поменял тактику и открыл сообщение, в котором еще несколько дней назад ему сбросили её адрес и телефон.
— Сейчас проверим, дома ты или нет, — произнес он себе под нос и набрал нужный номер.
Ожидание длилось недолго. В повисшей тишине раздался приглушенный звук рингтона, и Захар, взбешенный неповиновением мямли, принялся бить по двери с новой силой.
— Алло, — еле слышный шепот заставил Черного, замереть, словно заколдованного и прекратить осаду. Теперь ему казалось, что её голос он никогда не спутает с другим и узнает из тысячи безликих…
— Я очень зол, и если ты сейчас не откроешь мне, то я разнесу эту дверь к чертовой матери.
В ответ молчание. Как же его раздражала эта девчонка… Неужели она настолько трусливая, что боится даже разговаривать с ним по телефону?!
— Открой. Я ничего плохого тебе не сделаю. Просто хочу убедиться, что ты одна, — тон Черного резко стал более привычным: обманчиво спокойным и лениво-равнодушным, и это, наконец подействовало — Белова ответила:
— Зачем? Захар, я не дома…
— ЧТО?! — он бросил яростный взгляд на наручные часы. Десять! Где она может находиться в такое время?!
— Какого х*ра ты не дома? Где?!
Повисшая тишина была до такой степени накалена, что буквально физически причиняла боль, но Черный первым нарушил молчание:
— Открой. У тебя горит свет, и я слышал звонок, когда набрал твой номер.
— Откуда он у вас?
Она с ним еще и на "вы"! Нет, это просто бред наяву какой-то!
— Это уже неважно, открой.
— Извините, Захар. Но я не могу. Я вас боюсь, и потом, уже завтра я уезжаю, поэтому вы больше никогда обо мне ничего не услышите. Прощайте.
Сбросила! Эта мямля нажала "отбой"!
Захар был настолько не в себе, что даже не сразу уловил смысл последней фразы. Однако, когда к нему пришло понимание того, что Белова собралась уезжать, его глаза налились кровью, а в груди снова закололо.
Никуда она не поедет. Она без разрешения Черного теперь даже дышать будет через раз.
Потому что сама нужна ему, как воздух.
Полина не знала, во сколько Черный ушел, но судя по шуму из подъезда и недовольным голосам соседей, он провел на лестничной клетке не меньше часа.
Все еще мучимая дурным предчувствием и липким чувством страха, спала она плохо и не меньше десяти раз за ночь просыпалась от каждого резкого звука, доносившегося с улицы. Утро, которое должно было растворить ночные кошмары, оказалось еще хуже ночи, потому что встретило головной болью и входящим звонком от куратора:
— Алло, — Полина старалась сделать сонный голос максимально бодрым, но получалось плохо.
— Белова, здравствуйте. Почему вы не в университете? С вашим переводом проблемы. До конца семестра придется остаться у нас, а потом уже будем решать. Но, скажу вам сразу, шансы невелики.
— Как же так… Ведь, все было в порядке…
— Жду вас через час на кафедре. Поговорим на эту тему.
Куратор отключился, оставив Полину в полной растерянности. Она ведь так рассчитывала на этот перевод! Так хотела уехать! А теперь? Просто бросить? Полгода прилежной учебы насмарку… А папа? Он ведь все для нее делал: оплачивал комфортное проживание в отдельной квартире, сделал все, чтобы дочь ни в чем не нуждалась.
Имеет ли она право уходить?
Приняв душ и надев теплый флисовый костюм бледно-лавандового цвета, Полина быстро заплела еще немного влажные волосы в две французские косы и, собравшись с духом, отправилась в университет.
