Не в силах отойти от входной двери, Полина прислонилась к ней спиной и сползла на пол, глотая горячие слезы, покатившиеся по холодным щекам. Она дрожала. Так сильно, что зуб на зуб не попадал, а руки, обхватившие озябшие плечи, покрылись крупными мурашками.
Чёрный, как дикий зверь, метался и рычал за дверью, видимо, совсем не собираясь уходить:
— Ты не одна? Открой, мать твою! Я сейчас дверь выломаю! Если ты не одна, то…
— Это не со мной. Сон. Просто сон, — еле слышно шептала Полина и тихонько всхлипывала, сидя на холодном полу и чувствуя, как всё утихшие за вечер страхи возвращаются и давят с новой, удвоенной силой.
— Я пришел поговорить. Не зли меня. Открой по-хорошему, — тон Черного полностью противоречил его словам и явно не предвещал спокойной беседы.
Врет. Он снова обидит ее. Унизит и растопчет, а если не наиграется, то найдет новый, более изощренный способ издевательства. Его нельзя пускать, но и в полицию звонить тоже нельзя… Она, ведь уже пробовала и очень сильно пожалела…
Нет… Нет… Она не откроет. Ни за что! Уже завтра Полина уедет и забудет все это, как самый страшный сон. Нужно просто потерпеть. Она закроет уши и не будет слушать!
Не сразу, но постепенно стук и угрозы за дверью стихли, и Белова даже сделала попытку встать, превозмогая боль в ногах, затекших от долгого сидения в неудобной позе.
Вдруг в повисшей тишине раздалась трель её телефона, и стук в дверь сразу возобновился с удвоенной силой. Кое-как справившись с собой, Полина схватила телефон, и закрывшись в ванной, даже не глядя на экран, приняла вызов:
— Алло, — она понимала, что из подъезда ничего не слышно, но все равно ответила максимально тихим голосом, больше похожим на шепот.
— Я очень зол, и если ты сейчас не откроешь мне, то я разнесу эту дверь к чертовой матери.
Дура! Какая же она дура! Приняла вызов с незнакомого номера, даже не подумав, что это может быть этот подонок! Почувствовав себя загнанной в угол, Полина задержала дыхание, и прижала ладонь к бешено стучащему сердцу, пытаясь хоть как-то унять дрожь.
Спокойно, она дома. Пусть и в относительной, но все же в безопасности.
— Открой. Я ничего плохого тебе не сделаю. Просто хочу убедиться, что ты одна, — тон Черного резко стал более привычным: обманчиво спокойным и лениво-равнодушным, но Полина все равно вздрагивала при каждом новом слове.
— Зачем? Захар, я не дома…
— ЧТО?! — от того, как резко голос Черного сменился на рык, Полина испуганно вздрогнула и прикусила нижнюю губу до крови.
— Какого х*ра ты не дома? Где?!
Повисшая тишина была до такой степени накалена, что буквально физически причиняла боль, но Черный первым нарушил молчание:
— Открой. У тебя горит свет, и я слышал звонок, когда набрал твой номер.
— Откуда у вас мой номер?
— Это уже неважно, открой.
— Извините, Захар. Но я не могу. Я вас боюсь, и потом, уже завтра я уезжаю, поэтому вы больше никогда обо мне ничего не услышите. Прощайте.
Дрожащими руками она нажала "отбой" и отключила телефон, а потом принялась торопливо складывать оставшиеся вещи.
Теперь сомнений не осталось. Сегодняшняя осада — это какой-то новый виток издевательств и изощренной игры.
Ублюдки не оставят её в покое. Нужно уезжать.
Черного несло. Он и сам не понял, как все закрутилось, но события прошедших месяцев вдруг выстроились в чёткую картинку, которая совсем не радовала его.
Теперь стало понятно, почему он искал эту первокурсницу взглядом в толпе, почему по-пьяни притащил к себе домой и и пугал после… Неясным в этой картине было только то, зачем Захар защитил девчонку от травли, ведь с запуганной и трясущейся гораздо легче справиться.
Весь день после просмотра видео с конкурса, на котором Полина пела, Черный не мог найти себе места. Он сам не понимал, почему, но его дико раздражали любые разговоры о Беловой и ее вокальных данных. Более того, Захар был так взбешен, что готов был ворваться к декану и потребовать удаления видео с официального сайта и социальных сетей университета. Он и сам не мог толком определить причину своего бешенства, но знал одно: ему не хотелось, чтобы на нее смотрели и слушали. Никто.
После обеда Захару на какое-то время полегчало, и трезво поразмыслив над ситуацией он решил, что удаление ни к чему не приведет, ведь запись разлетелась среди студентов, а значит есть практически на каждом телефоне. Да и черт с ней… Главный вопрос: что делать дальше?
Ухаживать за девчонкой?
Нет. Он, конечно, заинтересован, но не настолько, чтобы впервые в жизни стелиться ковриком у ног какой-то мямли, даже если и думает о ней двадцать четыре часа в сутки.
Но это пройдет. Его отпустит.
Уехав из университета, он на какое-то время отвлекся на дела отца, но когда солнце склонилось к закату, мыслями Захара снова завладела мямля. Чёрт бы побрал эту тихоню…
Черный как раз принял душ и одевался для того, чтобы отправиться к Дине, которая готова была ночевать у его дверей, только бы получить еще одну встречу. А он был не против. В конце концов, холеная яркая Золотарева полностью в его вкусе, хороша в постели, да и отец всячески поощрял их союз. Сплошные плюсы.
