— Мы были у меня… Я стояла посреди кухни и раздевалась, потому что ты заставил. Я боялась тебя… А ты смотрел с ненавистью… — не удержавшись, Полина снова всхлипнула и задрожала, — но наяву ты смотришь совсем по-другому… Так, словно любишь меня…
— Я и так люблю тебя, маленькая. А это просто дурной сон, — просипел Захар и мягко, едва касаясь, поцеловал по очереди её заплаканные глаза, а затем немного отстранился, наблюдая за реакцией. Полина была такой растерянной и напуганной, что боялась остаться без опоры, поэтому подалась вперед и снова оказалась кольце теплых рук… Это подействовало на Захара самым неожиданным образом. Поцелуи переместились ниже, и теперь Черный уже более ощутимо прикасался к её скулам, губам, шее, засасывая, прихватывая зубами и сразу зализывая укусы на нежной коже.
Потерявшись в противоречивых ощущениях, Полина даже не заметила, как осталась без верха, а потом и без пижамных штанов. Она не сопротивлялась, но вместе с тем, не понимала нравится ей или нет то, что происходит. Несмотря на крайнюю степень нежности, Черный явно оставался полным хозяином положения, а Полина, всё еще растерянная после кошмара, находилась в сладкой, но подчиненной позиции, принимая всё то, что с ней делал жених. А делал он самое разное.
Его пальцы были везде. Они растирали, надавливали, перекатывали напряженные соски и все остальные чувствительные точки, а губы и язык вытворяли такое, что Полина закатывала глаза и кусала простынь, чтобы не застонать. В секунды промедления она пару раз пыталась отползти, чтобы отдышаться. Но как только делала очередную попытку ускользнуть, соблазнитель крепко хватал её за тонкие щиколотки и тащил обратно, подминая под своё крупное атлетическое тело.
—
В какой-то момент замученная и жаждущая чего-то большего, Полина совсем потерялась во времени и в пространстве. Она не понимала где находится и больше не думала о том, что не помнит Чёрного. На первый план вышли инстинкты, проснувшиеся в умелых мужских руках.
— Пожалуйста, — прошептала она, сама не понимая, чего конкретно просит. Но Чёрный понял. Развернув мягкое и податливое, как пластилин девичье тело, он приподнял его и мягко насадил на себя.
От неожиданности и ощущения наполненности Полина охнула и чисто интуитивно прижалась к широкой мужской груди, почему-то испугавшись неизвестности. Но, к своему собственному удивлению, вместо боли она ощутила лишь легкий дискомфорт, балансирующий на границе с удовольствием.
Сначала движения были медленными и размеренными. Черный будто расширял женскую плоть под себя, максимально растягивая и продвигаясь глубоко внутрь. Но постепенно темп ускорился, и Захар начал вбиваться в полную силу, срывая с губ Полины громкие рваные стоны.
Уже позже, когда все закончилось, и Черный вытирал с её живота семя, Полина вдруг с ужасом ощутила, что ей понравилось подчиняться в постели и с готовностью принимать всё то, от чего она раньше готова была упасть в обморок. От переизбытка эмоций кружилась голова, а от ярких вспышек удовольствия тянуло в паху. Ей хотелось все обдумать, но углубиться и как следует поразмыслить над собственными ощущениями не получилось, потому что Захар не отпускал. Он крепко прижал её к себе и ещё долго целовал распухшие от интенсивных ласк губы, не давая сосредоточится ни на чем, кроме вновь растущего возбуждения.
В какой-то момент Полина на мгновенье отрезвела и вдруг тихонько спросила, пряча голову у Черного на груди:
— А сколько… Много ли раз между нами все было?.. Просто, мне кажется, если я буду знать, то смогу меньше стесняться…
— Сомневаюсь, — хрипло рассмеялся Чёрный.
— Почему?
— Потому что сегодня был второй раз, — прорычал он и игнорируя ошарашенный взгляд зеленых глаз, навис сверху и втянул в рот её призывно торчащий розовый сосок.
Всю следующую неделю Черный вообще не выпускал Полину из поля зрения. Училась она дистанционно, гуляла только в его сопровождении а спала… ему, казалось, что он вообще не давал ей спать. В первую очередь потому, что Захар получил столь желанное им тело и, пусть искусственную, но все же взаимность. До Полины у него было много женщин, и именно ему обычно доставляли удовольствие, но здесь впервые все было наоборот. Он словно не мог насытиться ей и зацеловывал каждый сантиметр желанного тела находя какое-то извращенное удовольствие в том, чтобы доводить её до оргазма каждую ночь. Успокаивался только когда она сама начинала умолять о пощаде или засыпала, изможденная на его плече.
