— Он сказал, я должен жить в мире серых. И чтобы я верил сердцу. — Я почесал Мистеру его любимое место за правым ухом, и он одобрительно мурлыкнул. Что ж, хотя бы на мгновение Мистер согласился, что сердце у меня настроено как надо. Впрочем, возможно, он не совсем объективен.
Подумав немного, я взял трость и полюбовался гладкой, отполированной временем деревянной поверхностью. Энергия «Фиделаккиуса» чуть покалывала кончики моих пальцев. На ножнах темнел один-единственный японский иероглиф. Когда я спросил у Боба, что он означает, тот перевел это одним словом: «Вера».
Не дело слишком упорно цепляться за прошлое. Нельзя прожить всю свою жизнь, оглядываясь. Нельзя, даже если ты не видишь, что ждет тебя впереди. Все, что можно делать, — это тянуть свою лямку и стараться верить, что завтра будет то, что будет, даже если ты и ожидал другого.
Я снял с каминной полки фотографию Сьюзен. Я убрал ее и открытки в конверт из коричневой крафт-бумаги. Я снял с полки маленькую коробочку с обручальным кольцом, которое предлагал ей, и от которого она отказалась. А потом засунул все это в шкаф.
Я положил доставшуюся от старика трость на каминную полку.
Возможно, есть на свете вещи, которые просто не могут существовать вместе. Ну, скажем, вода и масло. Или апельсиновый сок и зубная паста.
Я и Сьюзен.
Что ж, завтра будет то, что будет завтра.
Посвящается моим племянницам и племянникам: Крэгу, Эмили, Денни, Элли, Гейбриел, Лори, Анне, Майки, Кейтлин, Грете, Фостеру, а также Младенцу-Имя-Которому-Еще-Придумают. Надеюсь, выросши, вы будете получать от чтения не меньше удовольствия, чем ваш дядька.
Дом горел, и вины моей в этом не было. Честно.
Башмаки мои скользили по кафельному полу, так что мне пришлось сбавить скорость, сворачивая за угол. Двери уже маячили впереди — спасительный выход из заброшенного школьного здания на юго-западной окраине Чикаго. Пыльный вестибюль освещался лишь с улицы, и у дверей пустых классных комнат стекались густые лужи черноты.
В руках я держал покрытый замысловатой резьбой деревянный ящик, от веса которого у меня уже начинали ныть плечи. В свое время я схлопотал в оба по пуле, так что нытье усталых мышц быстро сменилось тупой болью. Чертов ящик был тяжел даже без учета его содержимого.
Внутри ящика, повизгивая, перекатывались от стенке к стенке с полдюжины маленьких щенков — серых с черным, с торчащими ушками. Один из них, ухо которого — очевидно, в силу похождений на стороне кого-то из его породистых предков — торчало не вверх, а вбок, был явно то ли храбрее, то ли глупее своих сестер и братьев. Он единственный дотянулся передними лапами до края ящика, высунул мордочку наружу и, глядя куда-то мне за спину, разразился визгливым лаем.
Я прибавил скорости. Моя любимая черная кожаная ветровка хлопала по ногам. Потом я услышал свистящий звук и как мог вильнул влево. Пылающий шар из какой-то зловонной, внешним видом напоминающей вар дряни, просвистел мимо, ударился об пол в нескольких ярдах от меня и расплескался лужицей голодного огня. Я попытался обогнуть его, но мои башмаки явно делались в расчете на спокойную ходьбу, а не на бег по пыльной плитке. Ноги мои уехали вперед, и я упал. Насколько мог, я контролировал падение, так что приземлился на пятую точку и некоторое время продолжал еще движение в этом положении, спиной к огню. Какую-то секунду мне было довольно жарко, но зашитые в мою старую куртку обереги не дали ей (а за компанию и мне) загореться.
Еще один огненный шар устремился в мою сторону; я и увидеть-то его едва успел. Дрянь, из которой был сделан шар, наподобие напалма липла ко всему, на что попадала, и горела со сверхъестественным неистовством — несколько стальных стеллажей только что сгорели на моих глазах в труху.
Шар угодил мне в левую ключицу и, скользнув по защищенной защитными заговорами куртке, размазался по стене у меня за спиной. Я инстинктивно дернулся, потерял равновесие и выронил ящик. Пухлые щенки с протестующим визгом высыпались на пол.
Я оглянулся.
Демоны-хранители напоминали бы безумных лиловых шимпанзе, если бы не пара черных как смоль крыльев, выраставших из-за плеч. Трое их каким-то образом ускользнули от моего с таким трудом и старанием наложенного парализующего заклятия, и теперь преследовали меня по пятам, нагоняя меня с каждым скачком и взмахом черных оперенных крыльев.