В колонне по два проходит полк мимо скрюченных трупов.
Были потом слова, только не такие, какие обычно произносят над мертвыми. Не все на войне умирают геройски, некоторые и вот так, бессмысленно, даме грязно. Это надо запомнить. Каждому. Навсегда.
Вот когда по-настоящему полился спирт! Из фляг, бутылок, ведер, даже из противогазных коробок. В одном вагоне смущенные бойцы извлекли связку фляг из бочки с питьевой водой.
— Паршивая смерть у тех троих, — сказал Кувшинов. — Но хоть в чем-то она была и полезной, как ни парадоксально. Сколько бы трупов могло быть!..
В Москву прибыли, когда только что было введено осадное положение. Часть правительственных учреждений, дипломаты срочно эвакуировались в Куйбышев. Это подействовало на население. Многие, кто прежде отказывался эвакуироваться, теперь заторопились.
Три сиротливых вагона загнали в «тылы» Казанского вокзала, танки пошли дальше — на фронт, совсем близкий. Из своего вагона комендант литерного махнул на прощанье здоровой рукой.
Неподалеку рабочие сваривали из тяжелых плит бронепоезд. Потянуло к этим первым встретившимся москвичам.
— Какие новости?
Они ответили сразу, ответили радостно, словно человек подошел узнать именно об этом:
— Товарищ Сталин — в Москве! Политбюро и Ставка тоже на своем посту. Так что все нормально…
В тот день много раз слышал, как передавали эту новость один другому, и она производила магическое действие.
Подошел худой, болезненного вида человек, начал сзывать по фамилиям рабочих. Человек десять встали в кружок вокруг него, и он сказал:
— Проведем наше… — помедлил, бросил взгляд на меня, — наше партийное собрание. На повестке дня — прием в партию. Вот заявление.
Секретарь читал, а по тому, как степенный пожилой рабочий покраснел и опустил голову, я понял, что это его принимают в партию.
— «… В суровое для столицы нашей Родины время, — читал секретарь, хочу быть в рядах ее защитников коммунистом».
Закончил, обвел взглядом «собрание».
— Вопросы будут? Кто что скажет? Помолчали, и один глухо произнес;
— Сам все знает, как оно есть и как надо. Вот так и надо!
Эта немногословная, но многозначительная фраза подействовала на пожилого рабочего очень возбуждающе. Он всем по очереди благодарно жал руки, и выражение торжественной решимости не сходило с его лица.
— А я тебе все же сделаю замечание, — сурово заговорил секретарь, беря его ладонь в свою. — Не по-партийному поступаешь, когда злишься, что не отпускаем в ополчение. Ты у нас редкий специалист и твой фронт — тут. Понял? Это тебе теперь партия говорит. Понял?
Тот торопливо закивал, тяжело сглотнул застрявший в горле комок. Голос его дрогнул:
— Я… до последнего дыхания…
Когда у них все закончилось, секретарь сделал несколько шагов в мою сторону и, подойдя, спросил:
— У вас к нам дело?
— Да нет. Мы только что приехали, — я махнул рукой в сторону наших вагонов, — и не терпится узнать о Москве в москвичах.
— Москва выстоит, в этом никто не сомневается, а москвичи — вот они. Правда, не все наши здесь. Многие — особенно женщины и подростки — сейчас под Москвой, на строительстве оборонительных сооружений. Ну а настроение какое? Сегодня еще шесть заявлений в партию получил.
Вспомнилось мне, что и у нашего парторга, пока ехали, Накопилось в планшете много заявлений.
— И знаете, — делюсь с собеседником, — поразительный факт: чем тревожнее фронтовые сводки — заблокирован Ленинград, подошли фашисты к Москве, сложно на юге — тем больше видно в людях твердости, тем многочисленнее наша полковая парторганизация…
— Вот вы говорите это, а мне пришли на память ленинские слова об аналогичной ситуации зимой девятнадцатого года. Тогда тоже усилился приток в партию. Заметьте: не в какое-нибудь благополучное время, когда к правительственной партии неминуемо стремятся примазаться карьеристы и проходимцы. А стояла такая же суровая пора, когда, говоря словами Ленина, Юденич был в нескольких верстах от Питера, а Деникин в Орле, около трехсот пятидесяти верст от Москвы, то есть когда Советской республике угрожала отчаянная, смертельная опасность и когда авантюристы, карьеристы, проходимцы и вообще нестойкие люди никоим образом не могли рассчитывать на выгодную карьеру (а скорее, могли ожидать виселицы и пыток) от присоединения к коммунистам… Именно в таких условиях сегодня тысячи, тысячи и тысячи наших людей совершают свое присоединение к коммунистам. А?!
— В истории третьего такого факта не сыщешь.
— Не сыщешь. Могу и точнее сказать, слышал на совещании: за первые месяцы войны в партию вступило в несколько раз больше, чем за последнее мирное полугодие. Но и это не выражает всего. Куда ни посмотришь сейчас, видишь, буквально видишь: сплотился, сгрудился, встал в боевой порядок вокруг партии весь народ.
Он неожиданно окликнул паренька-сварщика, сказал ему, чтобы комсомольцы подумали над именем для бронепоезда, и так же неожиданно перешел к нашему разговору:
— Бывали вы в Москве? Теперь она, конечно, иная. Напряглась для боя…
