Он увидел другого омегу и начал спрашивать о чем-то, но потом увидел меня и весь сжался. У меня сердце замерло - он меня боится! Я, растерявшись, отступил назад, а старший омега бросился к сыну и стал убеждать его, что всё в порядке, а меня попросил принести успокоительное. Когда я вернулся, этот душистый Цветочек уже более спокойно и заинтересованно смотрел на меня и без споров выпил капли. Его уложили и приласкали, погладив по голове, а мне устроили форменный допрос. Я мог отвечать только "да" и "нет", кивая головой. Пока мы, не очень понимая друг друга, общались с омегой, мальчишка уснул, и я повел "гостя" в кабинет.
Там Алекс всё и выяснил. Я был в ярости! Если бы сейчас передо мной появился этот гад, то я бы его убил еще раз. Он снова хотел забрать у меня мою пару. Но сейчас это никому не удастся. Теперь я не спущу с моего омежки глаз. Они останутся тут и я сам буду присматривать за моим Цветочком. Как оказалось его зовут Олег, и мне понравилось это имя. Его отец - Семен - зовет его Олежкой. Алекс вопросительно посмотрел на меня, и я согласно кивнул. Да. Мы берем их под защиту и выясняем все обстоятельства их похищения. А еще ищем мужа и отца этих омег и сдаем кредиторам, чтобы он сам отвечал за свои долги. Не думаю, что настоящий глава группировки будет вступать с нами в конфликт. Они слишком слабы для этого. Когда омега ушел, Алекс спросил:
- У тебя какой-то интерес к этим омегам? Ты как-то слишком уж яростно воспринял рассказ о их злоключениях. Тебе интересен Семен? - Я, мотнув головой, дал отрицательный ответ. - Тогда тебе понравился мальчишка? - мой кивок был утвердительным ответом. - И чем же он тебя заинтересовал? - Я втянул в себя воздух и прикрыл глаза. - Он вкусно пахнет? Ясно! Ты наконец-то нашел себе омегу, после стольких лет. Поздравляю, брат. Я надеюсь, ты не наделаешь глупостей, они наши гости, и ты сам решил стать их защитником, так что держи себя в руках. Правда я на твоем месте, наверное, не смог бы сдержаться. Второй раз в жизни захотеть омегу - это не шутки, а серьезное испытание воли. Я тебе не завидую, братец. Ну поживем - увидим, что же готовит нам будущее.
Я несколько раз за ночь просыпался и прислушивался, но вокруг стояла тишина и я снова засыпал. С утра я опять уехал на производство и до ужина не видел наших гостей. Но стоило им войти в столовую, как меня накрыло запахом жасмина. У мальчишки скоро течка. Я нахмурился. Сразу же после ужина надо удалить всех охранников из дома. Пусть коротают время в коттедже у ворот. Я кормил своего худенького омежку, он стеснялся, но не спорил, а его папаша внимательно следил за мной и ловил взгляд Алекса. Потом брат резко встал и, позвав с собой Семёна, вышел. Десять минут спустя, они вернулись, держась за руки, и мне приказали отвезти Олега в комнату и никого туда не пускать. Поняв, что о течке уже стало известно, я повел мой ароматный Цветочек наверх и, отправив в комнату, сел на пол у его двери охранять своё сокровище.
Вернувшись, Семен дал ему таблетки и отправил в душ, после которого его запах стал намного слабее, но не для меня. Я бы его распознал и в толпе течных омег, даже с таким приглушенным ароматом. Продолжая сидеть в коридоре, я сам не понимал почему не ухожу к себе. У меня внутри всё пело. Я опять мог чувствовать себя живым. Но меня волновал один аспект моей реакции. Что в этом аромате меня привлекает больше? Память о старой любви или именно этот мальчик. Эти два омеги, в моей жизни, пахли не совсем уж одинаково. В букете первого, погибшего семь лет назад, был еще один цветок - герань, с ее свежестью и кислинкой, а у Олега - вереск. Тоже свежесть, но более мягкий и легкий, успокаивающий и теплый запах.
Пока я тут размышлял, сидя на полу, в комнате наступила тишина, а потом дверь открылась и вышел сияющий и притягательный, от своей милой непосредственной улыбки, Олег. Этот ребенок так восторженно смотрел на меня, что я не смог удержать свои руки при себе. Я потянулся к нему, такому теплому и свежему после душа, и обнял бережно и нежно. Моё сокровище. Мой сладкий мальчик. Мне хотелось его целовать, сжимать в объятиях и вжимать в себя, чтобы почувствовать его тело всеми своими клеточками кожи. Но если тело желало взять и никому не отдавать, то мозг понимал, что он еще не готов к серьезным отношениям. Ему же еще только шестнадцать. На пять лет меньше, чем было нам тогда... впервые. И на двенадцать меньше, чем мне сейчас. Я начал разжимать руки, чтобы отпустить мальчишку и уйти к себе, но он прошептав: " Нет! Поцелуй меня!", обвил мою шею своими тонкими ручками и прижался к моим губам в невинном, неумелом поцелуе. Меня затопило горячее желание утащить этого ласкового омежку в спальню и зацеловать, заласкать, занежить это воздушное, хрупкое создание и никому не показывать.
