Я просунул руку ему под ягодицы и, приподняв его попу вверх, стал тереться своим членом о его промежность. А этот котенок, постанывая и мурлыча, царапал мои плечи и спину, вовсе этого не замечая. Оказывается мой малыш очень страстная омежка. И как только это сокровище никто до меня не разграбил!? Мои пальцы скользнули к его анусу, чтобы проверить готовность принять меня. Олежка ахнул и выгнулся подо мной. Я вошел в него одним пальцем и его мышцы внутри сжались, медленно двигаясь по его скользкой норке, я старался поглаживать простату, от чего Цветочек сам стал толкаться навстречу моему пальцу. И когда я вошел в него уже двумя пальцами - туговато, но от обилия смазки это не вызвало у омежки неприятных ощущений, он продолжал насаживаться на мои пальцы сильнее. А после введения еще одного пальца его стоны перешли в глухие вскрики и подрагивания всем телом. После нескольких фрикций пальцами у него внутри и мой малыш выплеснулся себе на живот с громким утробным стоном. Миг он еще держался за меня руками, а потом отпустил мои плечи и расслабленно откинулся на подушку, с трудом втягивая в себя воздух и прикрыв глаза.
Я любовался на своего Цветочка, а он поблескивая каплями спермы на своем животе, старался отдышаться. Животик так соблазнительно прогибался от его дыхания, что я не сдержался и стал целовать его и вылизывать. Его вкус был прекрасен, когда этот бархатистый, нежный батутик живота был мной полностью обласкан, и я занялся его сосками, Олежка открыл глаза и зазывно улыбаясь облизал губы. Ах, ты маленький соблазнитель! Приподнявшись над Олегом, я перевернул его под собой на живот и, чмокнув его в плечо, стал спускаться по позвоночнику вниз, прокладывая дорожку к ягодицам влажными поцелуями. Цветочек прогибал спинку и хихикал, говоря, что ему щекотно. Я улыбаясь, еще больше оглаживал ему бока и вызывал повизгивания и ерзания под собой, он старался спрятать свои рёбрышки от моих пальцев. А когда мои губы первый раз чмокнули ягодицу, он притих и настороженно ждал моих дальнейших действий. Насторожился он не от страха, а от желания прочувствовать всё до мельчайших подробностей. Он подставлялся под мои поцелуи, приподнимая свои прекрасные бархатистые полушария навстречу моим губам и языку. Когда я, разведя пальцами аккуратные, тугие половинки и открыв своим глазам дырочку, лизнул ее, малыш выпятил попу, показывая, что ему нравится, и он хочет такой ласки еще. Я от избытка эмоций легонько шлепнул его по этому выпяченному заду и зализал шлепок. Олег игриво повел плечами и выдал:
- Ромашка, а ты случаем не боишься? Пожалуйста, возьми меня! Ты всё время оттягиваешь самое главное, а я уж и не знаю, как мне тебя соблазнить. Я пока не умею этого делать, но научусь. Ты даже не представляешь, как я хочу почувствовать тебя в себе. Там у меня все дрожит и пульсирует. И я хочу еще таких поглаживаний там, от них так сладко и горячо становится, что я как будто таю. Ну, пожалуйста, Ромочка!
Моё солнышко так страстно умоляло меня войти в него, что последние остатки силы воли меня покинули, и я, взяв свой член в руку, направил его головку в дырочку омежки. Входил я медленно и осторожно, чтобы не причинить боли. А когда моя плоть полностью погрузилась в этот притягательный жар, мой живот подтянулся от судороги наслаждения. Я был внутри. Весь. И меня там плотно обхватили горячие тугие мышцы, которые не желали выпускать мое достоинство из своих объятий, когда я начал выходить из Олега, чтобы тут же ворваться назад. Это несравнимое ни с чем чувство обладания таким милым, славным, невинным созданием, зажигало внутри такой пожар, что хотелось сгореть, а потом восстать, как феникс и снова сгореть, и так бесконечно, но только с этим мальчишкой, с этим омежкой, с этим нежданным подарком судьбы.
Я не знаю, что думал подо мной мой милый соблазнитель, но то, что он чувствовал желание - это несомненно. При каждом толчке в его глубину, он постанывал и подкидывал попу вверх - мне навстречу. Пальцы комкали простыню, а лицо уткнулось в подушку, и оттуда доносились приглушенные вскрики и стоны. Я так возбудился, что понял, если не поторопиться, то мы не сможем кончить вместе, а я хотел почувствовать, как его содрогающиеся тайные, интимные мышцы будут, сокращаясь при оргазме, сжимать меня. Я завел свою руку под животик Олежки и, сжав его член, стал сначала нежно, а потом наращивая темп, ласкать его упругую и подрагивающую плоть. Одновременно, врываясь в него, я водил по его стволу рукой. Я толкался в него, а он толкался мне в ладонь. Вскрики возбужденного Олега заставляли волоски на моей коже вставать дыбом. Внизу живота у меня сжался горячий огненный ком, грозящий вот-вот взорваться.
