Досточтимый Беда — ритор, агиограф, проповедник полностью

Кроме градации, Беда использует и другие средства так, что одно предложение объясняется на разных уровнях смысла. Действие Св. Духа передается глаголами, объединенными одинаковыми окончаниями «obumbravit» — «осенил», «implevit» — «наполнил», «temperavit» — «умерил», «emundavit» — «очистил», «consecravit» — «освятил». Но и в описании действия эти глаголы семантически связаны: значение «obumbravit» — «осенил» — раскрывается в результате этого действия: «cor implevit» — «наполнил «сердце»». Далее действие Св. Духа показано через «temperavit» — «умерил» к очищению («emundavit») и, наконец, освящению («consecravit»). «Aestus concupiscentiae» — «пыл плотского похотения» — составляет часть «desiderarum temporalium» — «желание сей временной жизни»; «aestus» и «desideria» входят в состав словосочетаний с предлогом «a / ab», и оба стоят в аблативе (синтаксический параллелизм, синонимия); антитетично им словосочетание «dona coelestia» — «небесные дары», которое также стоит в аблативе, но это ablativus instrumentalis, а не ablativus separationis, как в двух первых случаях. «Cor» — «сердце», наполняющееся Св. Духом, соотносится с «mens» — «ум» и «corpus» — «тело», освящающимися Св. Духом.

Цитата из комментируемого отрывка становится хорошим способом перейти от одной темы к другой: «Посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим» (Лк 1:35). Для лучшего понимания цитаты слушателями Беда пересказывает ее. У слушателей не может быть иного мнения о смысле евангельского стиха, чем тот, который сообщает им проповедник. Противопоставление рождения обычных людей и Сына Человеческого заставляет и проповедника, и слушателей задуматься «о таинстве Божественного воплощения» (с. 13). Таинство у Беды объясняется при помощи развернутой метафоры. Глагол «obumbro» дает к этому повод: он имеет как прямое значение («бросать тень, затенять»), так и переносное («затмевать, скрывать, защищать»). Сначала Беда рисует картину, знакомую каждому человеку:

Точка зрения автора и слушателей совмещается, что помогает создавать видимые умом образы и так объяснять сложнейшие богословские истины, деликатно и в то же время запоминаемо. Беда выстраивает систему из двух развернутых метафор, причем эти метафоры логически связаны между собой. Два метафорических ряда берут свое начало в вышеприведенном отрывке: «горячее полуденное солнце» и «осеняться тенью». У солнца есть «солнечные лучи», оно производит «жар» и «свет». Христос, «наш Искупитель» (с. 14), уподобляется солнцу. Это уподобление возможно еще и потому, что Он «просвещает знанием истины» (с. 13) (соотносится с «свет») и «воспламеняет любовью» (с. 13) (соотносится с «жар»), что подкрепляется авторитетом Св. Писания. Беда приводит цитату из книги пророка Малахии, в которой Христос метафорически обозначается «Солнце правды» (Малах 4:2). Согласно Беде, «Солнце правды» расшифровывается как «божественная природа нашего Искупителя» (с. 13) или «божественная сила Христа» (с. 13) Боговоплощение стало возможным потому, что Пресв. Богородица приняла «лучи Солнца «правды»». Упоминание Пресв. Богородицы обращает нас к другой развернутой метафоре — к метафоре тени. Как от жаркого полуденного солнца нас защищает «дерево, стоящее между нами и солнцем» (с. 13), или «навесик» (с. 13), так и человеческая плоть, человеческая природа, которую Христос воспринял, родившись от Девы Матери, «окутала, словно облаком» (с. 13):