Мы несколько отступили от направления нашего рассказа, а теперь снова возвращаемся к Главному инженерному училищу. Итак, Достоевскому не нравилась выбранная для него отцом специальность. «Во всем училище не было воспитанника, который бы так мало подходил к военной выправке, как Ф.М. Достоевский»[31]. В училище царили муштра и придирки. «…над головой каждого висел дамоклов меч строгости, взыскательности самой придирчивой… За самый невинный поступок – расстегнутый воротник или пуговицу – отправляли в карцер или ставили у дверей на часы с ранцем на спине»[32]. Более того, существовали правила, как «кондукторам» (учащимся) и офицерам надо раскланиваться на улицах со встречными, в какой одежде где появляться, запрещалось учащимся носить калоши и очки, ибо «слабые здоровьем не могут находиться в числе учащихся». Жесткие условия, нелюбимое занятие – все это тяготило Достоевского. В учебе Ф.М. Достоевский имел средний балл. Более высокие отметки не удавались по причине того, что в каких-то предметах будущий писатель отставал. «Я плохо рисую, как Вам известно… и это мне много повредило… на рисование смотрят более математики», – писал он отцу. График занятий был крайне насыщенным: днем читались лекции, а вечером давали уроки фехтования, танцев, пения, ставили в караулы, проводили практические занятия. В какой-то момент, не сдавшему экзамены по алгебре и фортификации[33], Достоевскому пришлось остаться на второй год. 30 октября 1838 года он отмечал в письме домой: «Еще лишний год дрянной ничтожной кондукторской службы!» Самое интересное, что при такой большой загруженности Ф.М. Достоевский успевал читать книги – «весь Гофман русский и немецкий», «вызубрил Шиллера», «почти весь Бальзак», Гёте, Ж. Санд, Гюго, Шатобриан и другие. Удивительная тяга к чтению, уже тогда говорившая о его призвании. Но пока Достоевский все так же учился в Главном инженерном училище.
И вот 5 августа 1841 года Достоевского высочайшим повелением императорского величества произвели из кондукторов в полевые инженеры-прапорщики, а это означало, что Федор Михайлович, несмотря на все трудности, стал одним из лучших учеников. Только их назначали в инженеры-прапорщики, остальным была уготована участь гарнизонных инженеров. Но самое главное, кончилась жизнь в стенах учебного заведения. Офицеры имели право жить на частных квартирах. Через год Достоевского перевели в высший офицерский класс, и еще год остался до конца обучения.
После окончания Инженерного училища в 1843 году Федора Михайловича направили служить в Санкт-Петербургской инженерной команде, прикомандировав его к чертежной Инженерного департамента. Служба в чертежном управлении не доставляла ему никакой радости. Его звала литература. Мысли об отставке постоянно крутились в его голове, но уйти со службы, когда в литературной среде ты еще неизвестен, очень сложный шаг. Однако Достоевский на него решился, и в 1844 году вышел в отставку, чтобы посвятить себя любимому занятию. То был непростой период. Он сидел без копейки денег, количество его долгов росло. В нем не было практичности и расчетливости, он был доверчив, зато приобрел ту необходимую свободу творчества, возможность увидеть мир во всей его красе «со всеми жильцами его, сильными и слабыми, со всеми жилищами его, приютами нищих или раззолоченными палатами»[34]. Кроме того, он, уйдя из чертежного департамента, отказался от прав на наследство за небольшую, но сразу выплаченную сумму. Очень быстро ее потратил и остался снова наедине со своими нуждами, страхами, попытками что-либо написать. Его товарищи удивлялись: «Время шло, и Федор Михайлович до 23-летнего возраста не заявил о себе еще ни одним печатным сочинением. Друзья его, как то Григорович в 1844 году поставил уже на сцену две комедии, разыгранные с успехом; Паттон оканчивал перевод “Истории польского восстания” Смиттена, Михаил Михайлович оканчивал перевод “Дона Карлоса” Шиллера; я сам помещал разные статейки на немецком языке… а Федор Михайлович, глубоко веривший в свое литературное призвание, изготовил сотни мелких рассказов, но не успел еще составить ни одного вполне оконченного литературного труда»[35]. Дело было в том, что Достоевскому пришла в голову мысль, что литература, кроме его призвания, – шанс выбраться в обеспеченные люди, поэтому он долгое время изучал многие моменты, связанные с типографией и изданием книг, обдумывал планы, предпринимал усилия. Но в силу его непрактичности коммерческие попытки не удались, а вот начитанность и неоднократные пробы пера в конце концов привели к успешному дебюту.
