Достоевский. Энциклопедия полностью

Фамилия Карамазов происходит от тюрскского «кара» (чёрный) и русского «мазать». Именно во многом благодаря отвратному образу Карамазова-старшего родилось оценочно-негативное определение — «карамазовщина». Предшественниками этого героя в творчестве Достоевского были «шуты» Ежевикин из «Села Степанчикова и его обитателей» и Лебедев из «Идиота», сладострастники князь Валковский из «Униженных и оскорблённых» и Свидригайлов из «Преступления и наказания», домашний тиран и самодур Фома Опискин из того же «Села Степанчикова». По мнению дочери писателя Л. Ф. Достоевской, в характере Фёдора Павловича Карамазова отразились некоторые черты её деда, М. А. Достоевского, последних лет его жизни.

«Братья Карамазовы»

Первая жена Фёдора Павловича Карамазова, мать Дмитрия Фёдоровича Карамазова, двоюродная сестра Петра Александровича Миусова. Всю её жизнь и судьбу Повествователь укладывает в полторы страницы: «Первая супруга Фёдора Павловича была из довольно богатого и знатного рода дворян Миусовых, тоже помещиков нашего уезда. Как именно случилось, что девушка с приданым, да ещё красивая и сверх того из бойких умниц, столь не редких у нас в теперешнее поколение, но появлявшихся уже и в прошлом, могла выйти замуж за такого ничтожного “мозгляка”, как все его тогда называли, объяснять слишком не стану. <…> Ей, может быть, захотелось заявить женскую самостоятельность, пойти против общественных условий, против деспотизма своего родства и семейства, а услужливая фантазия убедила её, положим на один только миг, что Фёдор Павлович, несмотря на свой чин приживальщика, всё-таки один из смелейших и насмешливейших людей той, переходной ко всему лучшему, эпохи, тогда как он был только злой шут и больше ничего. Пикантное состояло ещё и в том, что дело обошлось увозом, а это очень прельстило Аделаиду Ивановну. <…> Что же до обоюдной любви, то её вовсе, кажется, не было — ни со стороны невесты, ни с его стороны, несмотря даже на красивость Аделаиды Ивановны. Так что случай этот был может быть единственным в своем роде в жизни Фёдора Павловича, сладострастнейшего человека во всю свою жизнь, в один миг готового прильнуть к какой угодно юбке, только бы та его поманила. А между тем одна только эта женщина не произвела в нём со страстной стороны никакого особенного впечатления.

Аделаида Ивановна, тотчас же после увоза, мигом разглядела, что мужа своего она только презирает и больше ничего. Таким образом следствия брака обозначились с чрезвычайною быстротой. Несмотря на то, что семейство даже довольно скоро примирилось с событием и выделило беглянке приданое, между супругами началась самая беспорядочная жизнь и вечные сцены. Рассказывали, что молодая супруга выказала при том несравненно более благородства и возвышенности, нежели Фёдор Павлович, который, как известно теперь, подтибрил у неё тогда же, разом, все её денежки, до двадцати пяти тысяч, только что она их получила, так что тысячки эти с тех пор решительно как бы канули для неё в воду. Деревеньку же и довольно хороший городской дом, которые тоже пошли ей в приданое, он долгое время и изо всех сил старался перевести на своё имя чрез совершение какого-нибудь подходящего акта, и наверно бы добился того из одного, так сказать, презрения и отвращения к себе, которое он возбуждал в своей супруге ежеминутно своими бесстыдными вымогательствами и вымаливаниями, из одной её душевной усталости, только чтоб отвязался. Но, к счастию, вступилось семейство Аделаиды Ивановны и ограничило хапугу. Положительно известно, что между супругами происходили нередкие драки, но по преданию бил не Фёдор Павлович, а била Аделаида Ивановна, дама горячая, смелая, смуглая, нетерпеливая, одарённая замечательною физическою силой. Наконец она бросила дом и сбежала от Фёдора Павловича с одним погибавшим от нищеты семинаристом-учителем, оставив Фёдору Павловичу на руках трёхлетнего Митю. <…> Бедняжка оказалась в Петербурге, куда перебралась с своим семинаристом и где беззаветно пустилась в самую полную эмансипацию…» Далее сообщается, что Фёдор Павлович хотел помчаться для чего-то в Петербург, но не успел из-за очередного запоя, а в это время было получено известие о внезапной кончине Аделаиды Ивановны: «Она как-то вдруг умерла, где-то на чердаке, по одним сказаниям от тифа, а по другим, будто бы с голоду…» Фёдор Павлович, так внезапно овдовев, вскоре скандально женился уже на Софье Ивановне.

«Братья Карамазовы»