В образе Кармазинова и его творчестве в чрезвычайно шаржированном виде изображён И. С. Тургенев и в той или иной степени спародированы его произведения «Дым», «Призраки», «Довольно», «По поводу “Отцов и детей”», «Казнь Тропмана» и некоторые др.
<p>Каролина Ивановна</p>«Двойник»
«Кухмистерша». Яков Петрович Голядкин жалуется доктору Крестьяну Ивановичу Рутеншпицу, что про него, Голядкина, пустили гнусную сплетню (Петрушка, скорей всего), будто он вместо уплаты долгов за обеды предлагает «кухмистерше» Каролине Ивановне руку, а ведь она — «Немка, подлая, гадкая, бесстыдная немка…» Говорится это, между прочим, доктору немцу. Тот только руками разводит, мычит и начинает ещё сильнее подозревать, что у господина Голядкина «не все дома». Затем станет известно, что лакей Голядкина Петрушка ворует у него сахар и Каролине Ивановне за бесценок продаёт, а затем и вовсе вознамерился бросить Якова Петровича и уйти служить к «переманившей его Каролине Ивановне».
<p>Карташов</p>«Братья Карамазовы»
Школьный товарищ Коли Красоткина, Смурова и Илюшечки Снегирёва. Самый тихий мальчик из «свиты» Коли Красоткина. Повествователь о нём «вспоминает», когда Карташов вдруг осмелился обратить всеобщее внимание в сцене у постели больного Илюшечки: «— А я знаю, кто основал Трою, — вдруг проговорил совсем неожиданно один доселе ничего почти ещё не сказавший мальчик, молчаливый и видимо застенчивый, очень собою хорошенький, лет одиннадцати, по фамилии Карташов. Он сидел у самых дверей. Коля с удивлением и важностию поглядел на него. Дело в том, что вопрос: “Кто именно основал Трою?” решительно обратился во всех классах в секрет, и чтобы проникнуть его, надо было прочесть у Смарагдова. Но Смарагдова ни у кого кроме Коли не было. И вот раз мальчик Карташов потихоньку, когда Коля отвернулся, поскорей развернул лежащего между его книгами Смарагдова и прямо попал на то место, где говорилось об основателях Трои. Случилось это довольно уже давно, но он всё как-то конфузился и не решался открыть публично, что и он знает, кто основал Трою, опасаясь, чтобы не вышло чего-нибудь и чтобы не сконфузил его как-нибудь за это Коля. А теперь вдруг почему-то не утерпел и сказал. Да и давно ему хотелось. <…> — Трою основали Тевкр, Дардан, Иллюс и Трос, — разом отчеканил мальчик и в один миг весь покраснел, так покраснел, что на него жалко стало смотреть. Но мальчики все на него глядели в упор, глядели целую минуту, и потом вдруг все эти глядящие в упор глаза разом повернулись к Коле…»
И опасения Карташова оправдались: безжалостный Коля «сконфузил» его и строго отчитал, что-де тот не понимает, о чём толкует. «Виноватый мальчик из розового стал пунцовым. Он молчал, он готов был заплакать…» Впрочем, Коля тут же о маленьком Карташове забывает, и тот по привычке уходит в тень. Положение его в компании ещё нагляднее показывает эпизод, когда, уже после смерти Илюшечки, зашёл разговор о поминках (которые Красоткин, естественно, считает нелепым предрассудком): «— У них там и сёмга будет, — громко заметил вдруг мальчик, открывший Трою.
— Я вас серьёзно прошу, Карташов, не вмешиваться более с вашими глупостями, особенно когда с вами не говорят и не хотят даже знать, есть ли вы на свете! — раздражительно отрезал в его сторону Коля. Мальчик так и вспыхнул, но ответить ничего не осмелился…»
Скорее всего, в ненаписанном втором томе «Братьев Карамазовых» (через 13 лет) этот незаметный мальчик должен был, как и другие дети, сыграть более существенную роль. И, видимо, не случайно в финальной сцене первого тома, «у камня», Алексей Карамазов поправляет Колю: «<…> — Я слово вам даю от себя, господа, что я ни одного из вас не забуду; каждое лицо, которое на меня теперь, сейчас, смотрит, припомню, хоть бы и через тридцать лет. Давеча вот Коля сказал Карташову, что мы будто бы не хотим знать “есть он или нет на свете?” Да разве я могу забыть, что Карташов есть на свете и что вот он не краснеет уж теперь, как тогда, когда Трою открыл, а смотрит на меня своими славными, добрыми, весёлыми глазками. Господа, милые мои господа, будем все великодушны и смелы как Илюшечка, умны, смелы и великодушны как Коля (но который будет гораздо умнее, когда подрастёт), и будем такими же стыдливыми, но умненькими и милыми, как Карташов…»
<p>Катерина</p>«Хозяйка»
